Я пью чай на кухне и удивляюсь себе самой. Как я смогла это сделать? Похоже, этот мир меня всё-таки изменил.
Я беру горшочек мёда на обмен и иду в деревню. Сначала захожу проведать спасённого мной из болота. Он лежит на печи и благодарит меня хриплым голосом. Всё-таки купание не прошло бесследно. А вот его жена зыркает на меня явно недобрым взглядом.
Вскоре выясняется и причина. Хозяйка, у которой я беру сыр и творог, рассказывает, что супруга того крестьянина разносит по всей деревне, будто бы я сманиваю чужих мужей. И всё из-за того, что её благоверный провёл целую ночь в моём доме.
Я смотрю на неё полным недоумения взглядом.
— Да ей не верит никто особо! Склочная очень баба. Сама же недавно жаловалась, что муж в постели не ах. Куда уж ему после болота-то? — с усмешкой добавляет она.
Но отношение ко мне после этого случая явно теплеет. А в мой следующий визит в деревню ко мне подходит сам староста.
— Не водишься, значит, с Тёмными-то? — спрашивает он.
— Да что ты! Зачем же я буду душу губить? — отвечаю я.
— А огонь свой как делаешь?
— Оно само как-то получается. Я думаю просто. Представляю в голове, а оно раз, и выходит. Сила такая в мире присутствует.
Он задумывается, аж голову рукой чешет.
— Если я людям начну вредить, то и силой этой пользоваться не смогу, — добавляю я.
— А ну, покажь, а то мало ли чего люди болтают!
Я зажигаю весёлый жёлтый огонёк, похожий на крошечное солнышко.
Староста отступает на шаг, и смотрит, с сомнением качая головой.
Глава 15
Я с нетерпением жду весны. Уже вовсю звенит капель, а по утрам я просыпаюсь от весёлых птичьих трелей. Скоро, совсем скоро!
Всегда мечтала иметь свой дом на земле. Но вместо этого всю жизнь прожила в квартире. Сейчас моя мечта, наконец, сбылась. Я наслаждаюсь и тающим снегом, и капелью, и ослепительно ясной голубизной неба.
Вот только ночами я перемещаюсь из своей уютной спаленки в места одно страшнее другого.
Я не знала, что так бывает. Там, в трактире, конечно, всякого насмотрелась. Но у взрослых хоть какие-то берега есть. Здесь же…
Закон жизни в приюте, по сути, один: кто сильнее и хитрее — тот и прав. Жалости здесь не знают. Над сочувствием — смеются. Здесь холодно и есть всё время хочется.
Я даже обрадовалась, когда школа началась. Не сразу поняла, почему её все так ненавидят. Сидишь себе за партой, повторяешь за учителем, отвечаешь, когда спросит. Но спрашивают редко.
Ещё в классе более-менее тепло. Хоть немного, но топят. Иначе чернила замёрзнут.
Читать я умею, и писать немного тоже. Поэтому мне палкой ещё ни разу не доставалось. Так-то её почти все уже перепробовали.
Один раз только на коленях рядом с кафедрой пришлось постоять. Потому что учитель заметил, что я только рот открываю, а не выкрикиваю вместе со всеми то, что он заставляет нас повторять. Что король — наш отец, и что вера наша правая, и что Раудан превыше всего. В общем, всё такое, что каждый истинный рауданец должен знать и повторять, хоть даже его ночью разбуди.
У меня тогда горло болело, я прощения просила, но учитель всё равно меня наказал. Потому что Раудан — превыше всего.
Я просыпаюсь в холодном поту. Как она выдерживала этот гнетущий ужас? А потом думаю о своём прежнем мире. Ведь там у нас в разных местах и в разные времена тоже такое было.
Посещение школы обязательно для всех детей в Раудане, начиная с 8 лет. Она длится два года. А когда кончается, далеко не все умеют писать и даже читать. Но это не важно. Главное, чтобы думали правильно. Когда я была во втором классе, в наш приют приехал Мастер. Он каждый год целый месяц тратит, чтобы ездить по приютам и отбирать подходящих детей. Иногда на весь приют и одного не находится. Потому что ему умные нужны. А ещё чтоб здоровые были и выносливые. В общем, он меня выбрал и ещё одного мальчика.
Было страшно до жути, когда он посадил нас в свою чёрную карету. Но он привёз нас в трактир и накормил досыта. Так что мы всю дорогу до Школы потом спали.
Снег наконец-то сошёл и я осматриваю свой огород. Всегда любила это дивное время. Яркое солнце, прохладная свежесть, разлитая в воздухе. И запах талой воды и земли — явный знак наступившей весны.