Закари понимал, что, если он сейчас снова вложит силы в удар, его рука может окончательно выйти из строя. Поэтому сфокусировался на защите. Это удалось, хоть и не без труда, он вновь отразил страшный удар щитом, который в результате треснул.
Зрители заметили его пассивность, засвистели и заулюлюкали.
Зато он получил своеобразное одобрение откуда вообще не ожидал. Когда они поравнялись с герцогом на обратном пути к своим палаткам, тот произнёс так, чтобы это услышал только Закари:
– Тебе не может везти вечно.
За время перерыва перегородку, разделяющую ристалище вдоль, убрали. А зрителей расставили по кругу, образовав некое подобие арены.
Правая рука болела при каждом движении, и Закари понял, что сражаться придётся левой. На тренировках он отрабатывал действия обеими руками, но ведущая всё равно слушалась лучше.
Когда баронет встал и пошёл на выход из палатки, Бертран заметил:
– Никогда не видел герцога таким неуклюжим. Он или хворает, или это старость вступает в свои права. Я верю в вашу победу, сэр Вентер.
Закари положил ему на плечо руку.
– Спасибо, дядька. Прости, что несправедлив бывал к тебе.
Бой на мечах получился странным. Несмотря на свой знаменитый доспех, Золотое Сердце действовал в самом деле неуклюже. Удары он наносил сильные и быстрые, но неточные. И как будто не сразу. Закари успевал отбить удар или вовсе уйти в сторону, тогда меч герцога со свистом рассекал воздух. Сам Золотое Сердце не успевал парировать выпады противника. Волшебный доспех прощал ему эти ошибки – на нём даже царапин не оставалось.
Это заметили все, не только Закари. Восторженные крики звучали всё реже, они уступили место возгласам недоумения.
Наконец баронет просто сбил герцога с ног, подставив ему подножку. Тот упал на спину, попытался подняться, но Закари выбил ногой его меч и приставил свой к щели между шлемом и панцирем.
Победитель окинул взглядом толпу, которая совсем недавно так радовалась его неудачам. Люди испуганно молчали. И тут его взгляд остановился на герцогине. Она улыбнулась, заметив это, кивнула и одновременно прикрыла на мгновение глаза, как будто говоря: «Ну же. Кончай этого старого олуха».
И тут его осенило. Возможно, это она всё и подстроила: и вызов на поединок, и каким-то образом проигрыш герцога. Всё шло по плану, который она предлагала осуществить и от которого Закари отказался. Даже ещё быстрее. Сейчас он убьёт герцога и после месяца траура сможет занять место на троне Альбрука рядом с Маргарет.
Баронет убрал меч от горла соперника, упёр его в землю и протянул руку.
– Вставайте, ваша светлость, у меня нет к вам претензий.
– А ты шутник, Закари… – хрипло рассмеялся герцог и стянул с головы шлем. – Сначала чести меня лишил, а теперь жизнь подарить хочешь?! Да только зачем мне жизнь без чести? Поклянись лучше, что продолжишь моё дело и сохранишь суверенитет Альбрука.
– Клянусь, ваша светлость!
– Тогда ты должен убить меня, иначе магический доспех тебе не подчинится. А без него власть тебе не удержать. 54
Закари в ужасе замотал головой.
Тогда герцог схватил меч баронета за клинок и потянул к себе. Закари изо всех сил упёрся, чтобы помешать ему. Со стороны это могло выглядеть так, будто герцог пытается защититься от смертельного укола. Волшебный доспех был сильнее. Острие медленно приближалось к герцогскому горлу. Усиленные механизмом фаланги перчатки сжались, повинуясь желанию Золотого Сердца, и не давали вырвать клинок. Перчатка была окована сталью лишь снаружи, и по клинку потекла кровь – ладонь и пальцы изнутри были защищены только телячьей кожей. Но лицо герцога не меняло выражения. Бледное, с набухшими на лбу венами, выказывало оно лишь безразличие к смерти и презрение к жизни. И ни одной даже скупой слезы. Оно почти не изменилось и в тот момент, когда кровь пошла уже из проткнутой остриём шеи.
15. День 7-й.
32/08 проснулся с очень неприятным чувством. Никогда ещё игры так не расстраивали, даже когда его персонаж сам погибал в них. Когда Закари покидал место боя, все смотрели на него с презрением. Вслед ему неслись проклятия и обвинения в нечестной игре.
Ему самому было жалко герцога. Вернее, игрока, который за него играл. Старался человек, старался, годами судьбу персонажа своего выстраивал. Вершины, можно сказать, в игре достиг. А кто во «Времени ведьм» круче герцога Альбрукского? Разве что только король, и то не факт; почти равновесные они персонажи, конкуренты фактически. И тут какой-то выскочка, новичок в игре, выносит его, несмотря на могучие, уникальные артефакты. И как игрок девятого уровня мог победить игрока сорок второго?! Нет, что-то здесь не так…
Баронет Вентер после поединка с Золотым Сердцем получил сразу семь уровней и целую коллекцию ценнейших артефактов, в мгновение ока стал одним из богатейших персонажей в игре. А перспективы? По всем раскладам он теперь должен стать правителем Альбрука, возможно, даже герцогом, если женится на герцогине.
Но всё это не радовало. Не пахло от этой стремительной карьеры ни романтикой, ни благородством. А ведь именно их искала беспокойная душа 32/08 в средних веках.
А ещё он искал любви. И не нашёл. От былой влюблённости в герцогиню не осталось и следа. Сейчас, когда он думал о ней, ясно видел перед мысленным взором мерзкую, похотливую старуху, с крючковатым носом и бородавкой на нём, лежащую в саркофаге и грезящую о том, что она молода и прекрасна. Но тут же видение сменилось на ещё более мерзкое: на месте старухи оказался плюгавый старик… 32/08 поскорее полез из саркофага.
Хорошо, что саркофаг блокирует мысли из реальности, не пускает их в гипносон, а то такое ощущение, что игрок во сне бы соскучился бы по реальной жизни. Продолжать существование во «Времени ведьм» желания не было абсолютно…
На работу идти тоже. Перспектива бесконечного дня у бесконечного конвейера удручала. Хотелось на всё забить, никуда не идти, а, например, погулять и просто подумать о том, что делать дальше.
[54] История волшебного доспеха, как изложил её летописец герцогства