Смит кричал и ругался на всех европейских языках, но ничего не помогало.
Заставить слуг привести покойников в порядок стоило ему немало труда.
Гарри затворился в кабинете и даже не вышел откланяться гостям.
XVI
Настал вечер.
Джемс после крепкого сна совершенно оправился и просил позвать к себе Карла Ивановича.
– Ну что, прочли? – был его первый вопрос.
– Да, мистер, и это так печально, что трудно не плакать. Несчастная, несчастная m-lle Рита. – И Карл Иванович грустно опустил голову. – Она погибла от вампира, знала, отчего погибает, и не смела никому сказать, и в этом был ужас ее положения.
– Не жалейте о ней, Карл Иванович, это она сама – вампир, это она погубила Жоржа К. Теперь мне ясно, почему лица голубой красавицы на балу и вчерашней танцорки показались мне знакомыми. Я видел эти черты в портретной семейной галерее графов Дракула. Это портрет молодой невесты-итальянки в белом атласном платье с воротником фасона Медичи. Этот-то воротник и сбил меня с толку, он-то и придал другое выражение лицу красавицы.
Теперь же я убежден, что это она, повторяю, она – виновница смерти Жоржа, – горячо проговорил Джемс.
– Не ошибитесь, мистер… М-11е Рита – это такое милое, доброе существо! Да вот позвольте прочесть вам ее записки, они не длинны, – просил Карл Иванович.
– Хорошо. Читайте.
Дневник Риты
До сих пор жизнь моя была не жизнь, а чудная сказка, – начал Карл Иванович. – Я, как Золушка, нашла своего принца. Но только мой Карло красивее, добрее, богаче и лучше всех принцев мира.
Его замок, который будет и моим тоже, стоит на высокой горе, кругом сад, а в нем цветов, цветов, мои милые, алые розы! Чудные, роскошные… я их люблю и теперь, хотя украшений у меня много, не то что прежде – одни розы.
А все это Карло. Он, кажется, хочет скупить весь мир для меня! Милый, дорогой Карло, я люблю тебя не за подарки, а за тебя самого. Какое счастье прислониться головой к его груди!
Вот и тогда вечером он долго стоял у моего окна, и мы вместе смотрели на луну. Мне и в голову не приходило, что это последний раз, что потом уже будет не то.
Что же случилось? Что? Я и сама не знаю. Но я не та, и все не то.
Ночью из открытого окна подуло холодом, Лючия и Франческа уверяют, что ночь была жаркая, но это не так, из окна дуло холодом, каким-то мертвым холодом. И я укуталась в шаль и закрыла глаза.
И вот мне чувствуется, что я не одна в комнате, но в то же время я не могу открыть глаз.
Кто-то приближается, неужели вернулся Карло… И вот, как ни странно, а сквозь закрытые веки я вижу: от окна к кровати подходит господин. Это не Карло, а совсем незнакомый мужчина.
Он высокого роста, худой, в черном бархате, глаза его горят, а губы тонкие, злые, крепко сжаты. Он страшно бледен.
Кто он?
В нем есть семейные черты предков Карло, но он не из них: я знаю хорошо все семейные портреты, а его там нет.
Чем пристальнее он смотрит на меня, тем мне становится страшнее и холоднее. Я слышу, но не ушами, а сердцем: «Ты моя избранница, я люблю тебя». От страха я теряю сознание…
Солнечный луч разбудил меня. Все тихо, в комнате никого.
Что за странный сон. Ощущение холода осталось и до сих пор, да шею неприятно саднивеет: это от двух маленьких ранок, и как я могла так сильно себя уколоть? Правда, сердоликовая булавка очень острая…
За кофе я хотела рассказать Карло свой сон. Но прежде чем открыла рот, ясно услышала: «Не смей!»
Я растерялась, а тут Карло начал приставать, почему я такая бледная, а кормилица жаловаться ему, что я стону по ночам.
Тут, конечно, на меня напустились с расспросами, советами, а когда я сказала про ранки на шее, то Карло побледнел как полотно.