Все это приезжий говорил почти беззвучно, смотря в одну точку, точно в забытьи.
Он замолк.
Наступила тишина. Точно кровавые тени жертв, здесь замученных, пронеслись над пирующими…
Затем посыпались вопросы:
– Откуда вы знаете, что этот храм был посвящен Бовами?
– Разве вы присутствовали на ее мистериях?
И так далее.
Гость выпил стакан сельтерской воды и как-то сразу отрезвел. Натянуто улыбаясь, он ответил всем одновременно:
– Господа, не забывайте, что после вашего прекрасного вина остается только пропеть:
Ври, ври, да знай же меру![96]
В ответ раздался дружный хохот.
Разговор перешел на культ Бовами. Нашелся еще старожил Индии, подтвердивший существование кровавого культа.
– Я только слыхал, – сказал он, что главное служение происходит в подземельях храмов, а жертв доставляет секта тугов, или душителей. Говорят еще, что в подземельях есть особые помещения, в которых держат живыми запасные жертвы и по мере надобности закалывают их у ног идола.
– Да, в Индии все храмы имеют свои подземелья, известные только жрецам, и нет ничего удивительного, если там существуют и тюрьмы, – сказал кто-то из офицеров.
Что подземелья, что кровавая богиня… вот бы сюда десяток-другой молодых баядерок, да еще в костюмах из лотоса! – мечтал молодой прапорщик.
– Ну, этого-то добра всегда довольно, было бы золото, – возразил старожил.
– Вот капитан Райт у нас самый богатый, за деньгами бы он не постоял! – кричал прапорщик.
Я вынул полный кошелек золота и, помахивая им, смеясь, проговорил:
– За пару баядерок; кто больше!
Вид золота напомнил о картах. Живо составились партии, и игра началась.
Мы с Джемсом отказались и вышли под колоннаду храма в сад. Бронзовый слуга-индус принес нам сигары. Курим.
– Знаете, Райт, в этих сигарах что-то примешано, – говорит Джемс.
Я и сам чувствую какой-то особенно приятный вкус. А главное, после каждой затяжки в голове шумит и кудато тянет; хочется, а чего – и сам не знаешь. Любви, страсти, приключений. Кровь толчками приливает к сердцу.
Мы сидим в глубоких креслах. В двух шагах от нас начинается непролазная стена деревьев. В темноте блестят два глаза… Они смотрят на меня… «Не тигр ли?» – проносится в мыслях.
Нет. Это человек. Вернее, скелет, обтянутый темно-бронзовой кожей, вся одежда которого состоит из лоскута бумажной материи вокруг бедер. Лицо окаменелое, только глаза блестят и живут.
– Кошелек, баядерки, тайна, – шепчет он, наклоняясь близко ко мне.
Тем не менее Джемс слышит, соскакивает, хватает меня за руку и говорит:
– Идем, идем!..
Кошелек в ту же минуту оказывается в руках соблазнителя. Он прикладывает палец к губам и делает знак следовать за ним.
Мы ныряем в узкий проход между стеною храма и кустарником. Затем входим в храм по боковому входу. Отсюда нам слышны голоса наших друзей и при плохом освещении можно разобрать, что мы позади внутренней колоннады.
[96] Неточная цитата из комедии «Горе от ума» (1824) русского писателя и дипломата А. С. Грибоедова (1795–1829).