Тут начинается область догадок и предположений.
Первый «не мертвый» – это дед Дракула, привезенный в гробу из Америки: портрет его висит в Охотничьем доме, а место «вампирического сна» – неизвестно, так как гроба мы не нашли. При нас он не появлялся совсем или, как более сильный и умный, лучше умеет скрывать свои злодеяния. Только вот вчерашняя женщина в деревне кричала: «Был мужчина, весь в бархате», – до этого же случая всегда говорилось о женщинах.
Второй «не мертвый» – это Мария Дракула, женщина в белом, с золотистыми волосами и ненюфарами – мертвыми розами; гроб «его» был в склепе, под статуей; теперь он в склепе под капеллой, и его нам может указать Смит.
Третий «не мертвый» – это Рита, итальянка, портрет ее в галерее фамильных портретов; она брюнетка, в голубом платье, с розами; ее пустой гроб мы нашли в капелле, и он спущен в склеп. Место его также известно Смиту.
Других «не мертвых» мы пока не знаем и будем надеяться, что их больше нет.
Теперь самое трудное: что делать?
Мы можем действовать только на закате и на восходе солнца, то есть в часы «вампирического сна» наших врагов, во время их бессилия.
Кроме времени, мы еще стеснены тем, что должны действовать тихо, секретно, чтобы не всполошить и не напугать замковых слуг.
Завтра, после званого завтрака, отпустив большую часть слуг на праздник в деревню, мы спустимся в склеп и займемся гробами Марии и Риты.
Старого Дракулу нам придется выследить, а для этого мы поставим очередное дежурство по два человека.
Дежурные целую ночь должны провести в склепе не смыкая глаз.
На первое дежурство вызывается капитан Райт, ну, конечно, и я с ним, – кончил Джемс.
– Согласен, – сказал Гарри, – второе дежурство мое. Надеюсь, что Карл Иванович, как человек старый, от дежурства будет освобожден.
XVIII
На другой день торжественное богослужение и званый завтрак прошли своим порядком; гости наугощались вволю, без конца пили за здоровье хозяина и за его друзей.
А когда Гарри объявил о своих пожертвованиях, то восторгу не было пределов.
Гарри, да и все участники предполагаемой вечерней экспедиции ничего не пили; они понимали, что надо иметь свежую голову и спокойные нервы.
Не первый раз в жизни шли они на опасность.
Перед закатом солнца они под предводительством Джемса спустились по внутренней лестнице капеллы в склеп.
Заранее было решено начать с гроба Риты, как уже находящегося в их распоряжении.
Смит отомкнул железную дверь: с неприятным скрипом, точно со стоном, она открылась; оттуда повеяло сыростью, запахом тления и могилы.
Темно.
Пришлось зажечь взятые с собой фонари. Они тускло мерцали, конечно, от недостатка чистого воздуха…
Все это вполне естественно, а тем не менее всем как-то не по себе. Пробирала нервная дрожь.
Чем ниже спускались в склеп, тем сильнее чувствовался запах разложения; свет фонарей плохо побеждал окружающий мрак.
Запинаясь и спотыкаясь о гробы и пьедесталы памятников, друзья тихо продвигались к той стене, у которой, по указанию Смита, был поставлен пустой гроб из капеллы.
Вот и он. Белая парчовая обивка от сырости потемнела и поблекла.
Гроб осторожно отодвинули от стены, и все его окружили.
Джемс вооружился осиновым колом, а Райт тяжелым молотком, чтобы ударить по этому колу. Смит приготовился снять крышку, все остальные светили фонарями, и на груди у каждого блестел знак пентаграммы.
Все готово.