– Что думаю? Думаю, что не одно старое токайское тебе вредно.
– Ну а ты, Джемми? – обратился Гарри к Джемсу.
Джемс молчал.
– Ну! – еще раз обратился к нему Гарри.
– Позволь мне не отвечать тебе, – сказал Джемс. – Фактов слишком мало, оснований никаких… а что я думаю – так фантастично, что вы только поднимете меня на смех.
Сон Смита
Смит, все время упорно молчавший, вдруг обратился к Гарри:
– Не знаю, мистер Гарри, должен ли и я тоже рассказать «свой» сон, или это не интересно для господ? – спросил он нерешительно.
– Ну конечно, рассказывайте, – ответил Гарри.
– Сон, – не иначе как сон, а все же точно и не сон, – начал Смит.
– Небось тоже видели женщин с розами да ненюфарами, – фыркнул доктор.
– Нет, доктор, что скрывать, какие уж мне женщины с розами, – печально ответил Смит, – деревенские девки и те зовут «рыжим дьяволом». Эх, скорее бы в Америку, там рыжих уважают!
Несмотря на серьезность вопроса, всех насмешила выходка Смита.
– Итак, господин «рыжий дьявол», что вам снилось? – спросил важно доктор.
– Это было за день до маскарада. Устал я страшно, работы было по горло: в день-то раз сто спустишься с верхнего этажа в подвалы замка, – начал Смит. – Как ткнулся в подушку, так моментально и заснул… Сколько спал – сказать не могу.
Я в подвале… зачем я сюда пришел? «Да нет, это не наш замковый подвал… это что-то другое… Неужели подземная тюрьма? Но кто и за что меня посадил в нее? – думаю я. – Не может этого быть». А несомненно, я под землей, и глубоко под землей. Какая-то мертвая тишина, какой-то неуловимый запах.
«Ах, это наш новый мексиканский рудник», – решаю я. Страх и оторопь сразу пропали. Я иду. Странно, наши шахты, особенно нижние, гораздо уже и ниже, а здесь совершенно свободно. Дотрагиваюсь рукою до стен, чтобы убедиться, есть ли деревянные подпорки, и, к удивлению, пальцы мои скользят и ощупывают гладкую, полированную поверхность. «Не иначе как это гранит или мрамор», – проносится у меня в голове. Все же иду дальше. Коридор бесконечен.
Но вот по сторонам появляются очертания: неясные, неразборчивые, но чем дальше, тем определеннее, и я вижу, что в нишах стоят гробы, а в них женские фигуры. Длинные одежды, длинные волосы не оставляют сомнения… Я спешу, бегу… вот и дверь.
Открываю и стою, пригвожденный к порогу. Ничего не вижу. Ослепительно-яркий свет бьет прямо в глаза.
Наконец с трудом различаю, что я в огромном пустом помещении; стены – точно не стены, а бегущая вода, водопад. Откуда-то льется свет, сильный, яркий, но это не электричество, да, пожалуй, и не солнечный.
Напротив меня возвышается большой золотой не то трон, не то жертвенник. Откуда-то, не то из глубины, не то со всех сторон, слышу:
«Ищи сокровище, рой, копай, встань, встань!»
Тут я понимаю, что голоса раздаются не извне, а в моей собственной голове…
И опять я в наших замковых подвалах, но в котором – решить не могу… От одной из стен идет мерцающий свет.
«Здесь».
В руках у меня железный лом, я замахиваюсь… и просыпаюсь…
Миллер стоит надо мной и усердно трясет меня за руку, говоря:
«Встань, встань, иди, ищи мистера Гарри, привезли срочные депеши с плантаций».
Яркое солнце освещает комнату и слепит мне глаза…
Целую неделю сон не выходил у меня из головы, – продолжал Смит. – «Ищи, копай!», – а что, если это судьба, указание свыше. Замок старинный, разве не может быть в нем клада? «Ищи, копай».