Пляска их еще бешенее, страстнее, чем раньше; аромат разгоряченных тел прямо невыносим… и опять я слышу нежный голос:
«Верни талисман, дай нам жизнь!»
Утром Сабо нашел меня в кресле почти без чувств, но я строго запретил ему сообщать об этом нашему обществу.
Что я мог сказать? Чем объяснить?
Даже токайского – и того я не пил вечером.
Теперь последний случай, – сказал Гарри, затянувшись опять сигарой. – Еще сегодня вы вспоминали случай с незнакомкой в голубом платье, что была на нашем бале-маскараде.
Могу признаться, что увлечен я был тогда не на шутку.
Конечно, я не поверил вам, что со мной была галлюцинация, а также и вашему уверению, что она таинственно исчезла.
Я был убежден в ее существовании, ведь я ее видел, осязал, да и у меня в руках осталась розовая сердоликовая булавка. Чего же еще?
Если я так усердно и добросовестно делал послемаскарадные визиты, то я искал ее. Два поверенных еврея делали то же самое, но… ни единого следа, ни малейшего указания.
Я потерял надежду.
Помните, как я нервничал и злился… сваливая свое настроение на усталость и скуку от ежедневных визитов?
Однажды, когда я начал не то что забывать ее, а просто покорился своей участи, я шел пешком один из Охотничьего дома в замок.
В лесу, по дороге, есть небольшая открытая лужайка.
Подхожу к ней – и через листву деревьев вижу голубое платье. Сердце забилось так, что я вынужден был приостановиться…
Да, несомненно, это ее платье, те же нежные переливы, тот же оттенок неба… Она… вот и пунцовые розы мелькают сквозь листву…
Она. Она.
Мне даже не пришло в ту минуту на ум, как она могла попасть в эту часть леса, да еще в бальном платье?
Я понимал одно:
«Найдена!»
Бросаюсь вперед, через кусты, сейчас я буду на опушке, сейчас я увижу ее, «мою милую, мое счастье»!..
Но мимо меня, мимо моего лица что-то проносится… слышу знакомый звук летящих крыльев, чувствую аромат тел, хотя и ничего не вижу.
«Наш повелитель, наш повелитель!» – как серебряные колокольчики, звенят голоса…
И ничего.
Я уже стою на полянке.
Тихо, светло. Посередине большая лужа, оставшаяся после вчерашнего ливня, в ней отражается бесконечное голубое небо, а на краю лужи цветет красный полевой мак…
Я даже чуть не заплакал от ошибки! Принять лужу и мак за свою милую – не обидно ли?
Гарри замолчал.
– Ну а дальше? – спросил доктор.
– Дальше? А что ты думаешь об этом? – ответил вопросом на вопрос Гарри.