— Сейчас?
— Да.
— И?
Дрю встала на цыпочки, наклонившись так, что ее дыхание смешалось с его.
— И я хочу, чтобы ты это сделал. Я хочу тебя.
Талемир был невероятно неподвижен. Она не была уверена, что он дышит, но его глаза пылали желанием.
— Ты уверена? Даже несмотря на все, что ты знаешь? Со всем, что ты видела?
— Мне нравится то, что я видела, — сказала она ему низким и знойным голосом, а ее рука потянулась к тому, что, как она знала, напряглось в его брюках.
Он мягко схватил ее за запястье, останавливая ее.
— Ты же знаешь, я не это имел в виду.
Дрю заколебалась, нахмурившись и пытаясь прочесть его теперь уже нечитаемое выражение лица.
— Что-то случилось? Что изменилось после нашей поездки?
Талемир потер шею.
— Ночь стала темнее, — загадочно произнес он.
— Что это значит? — потребовала Дрю.
Талемир закрыл глаза и глубоко выдохнул.
— Ничего.
Дрю сжала челюсти.
— Я сказала тебе, что ты не должен рассказывать мне о том, о чем не готов, но не надо проявлять неуважение ко мне, лгать.
Его взгляд метнулся к ней.
— Ты права. — Он взял ее руки в свои. — Обещаю, я никогда не буду тебе лгать. — Талемир снова притянул ее к себе, и ее тело расплавилось в его руках.
Каждая ее частичка мгновенно откликнулась, взывая к нему — его пальцы, его рот, его…
— У меня грандиозные планы на следующий раз, когда мы останемся наедине, Дикий Огонь, — сказал он ей. — Я не стану тратить их здесь, на сыром участке грязи, в темноте.
Дрю запылала, дыхание перехватило, кожа запылала от желания прикоснуться к ней. Она прижалась к нему, ее груди касалась о его грудь, а нижняя часть тела терлась о его твердость.
Он издал тихий стон.
— Для всех этих планов… тебе понадобятся силы. — Он прикоснулся губами к ее губам, давая тихую клятву о том, что должно произойти.
— Я могу сказать тебе то же самое, — наконец произнесла она, используя все остатки силы воли, чтобы не броситься на него.
— Я не сомневаюсь. — Он еще раз провел губами по ее губам, прежде чем отстраниться.
Дрю сдавленно вздохнула и едва не застонала от холода, пронесшегося между ними.
Но он смотрел на нее, его лесные глаза были такими же напряженными, как и прежде.