Боги, этот мужчина…
Тени плясали по ее извивающемуся телу, пока он трахал ее, пока она ощущала каждый его дюйм.
Дрю качалась на нем, требуя все больше и больше, пока их тела не покрылись испариной, а Талемир не навис над ней, впиваясь в ее рот диким поцелуем.
— Кончи, Дикий Огонь, — приказал он, его голос был густым от желания.
На кончиках его пальцев появились когти, и он провел ими по ее чувствительной груди, движения его становились все жестче, грубее.
Внезапно наступила кульминация, и Дрю вскочила на ноги, испытывая почти невыносимое наслаждение. Она громко вскрикнула, вцепилась в простыни, выгнулась дугой и вцепилась в Талемира, сжимая его в объятиях.
Талемир застонал и рухнул на нее сверху, содрогаясь от собственного оргазма, разливающегося внутри нее.
На мгновение они так и остались, задыхаясь.
— Боги, — пробормотал Талемир, целуя ее разбитые губы и выходя из нее.
Дрю не позволила ему уйти далеко, переплетя ноги с его ногами — потребность быть рядом все еще была такой грубой и первобытной.
Он перекатился на бок, закрывая их своими крыльями. Она залюбовалась ими: красно-черные перепонки были такими мягкими и в то же время прочными.
Талемир рассмеялся, слегка проведя по ней пальцем.
— Кто бы мог подумать, что это проклятие принесет такую пользу?
— Ты не проклят, — сказала ему Дрю, ее голос был тихим и серьезным. Она уже некоторое время размышляла над этим вопросом. — Ты тронут тенью…
Талемир замер рядом с ней.
— Тьма забрала у меня многое… — Дрю крепко поцеловала его, желание уже пробуждалось внутри. — Но она же подарила мне тебя.
34. ТАЛЕМИР
Талемир не мог насытиться ею. Он брал Дрю еще дважды за ночь и еще раз утром, его потребность в ней была неутолимой, а любовь к ней — непередаваемой. В постели с ней, в лучах раннего солнца, проникающих сквозь разбитые окна, он чувствовал себя невесомым. Единственное, к чему он был привязан, — это она.
Они пометили друг друга зубами, ногтями, а в его случае — когтями. Но истинные метки были гораздо глубже. Дрю пометила саму его душу.
Прижимая ее к груди и обхватив крыльями, он не хотел двигаться, не хотел замечать окружающий мир. Но вдалеке слышался шум оживающего после празднеств лагеря, и он знал, что пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь придет их искать.
Талемир поцеловал макушку Дрю, вдыхая ее сиренево-огненный аромат. И тут он понял, что она пахнет полями Делмира, домом. Она придвинулась ближе, ее рука уже уплывала на юг.
Он осторожно поймал ее за запястье.
— Как бы я ни хотел снова трахнуть тебя, Дикий Огонь, боюсь, время уже не на нашей стороне.
— Мы можем поторопиться, — прошептала она, прижимаясь к его горячей коже, и эти слова возбудили его член.
— Я оскорблен тем, что ты так думаешь, — проворчал Талемир, беря ее за подбородок и поднимая ее лицо к своему.
Дрю рассмеялась и поцеловала его, а ее рука вырвалась из его хватки и обвилась вокруг его эрекции.
Не зная, что сможет ей отказать, Талемир с радостью согласился, закинул руку за голову и лениво улыбнулся.
— Тогда делай все, что в твоих силах.
Дрю покорно согласилась, накрыв его ладонь своей и вызвав у него стон.
Как могло случиться, что она так сильно контролировала его? Как он мог так скоро снова захотеть ее?