Перед розовым кустом она остановилась и указала на цветок, распустившийся среди колючек.
Роза, черная как ночь.
— Моя мать всегда предпочитала голубой жасмин и солнечные орхидеи, — тихо сказала она.
Талемир уставился на нее.
— Но эти всегда были моими любимыми. Их называют полуночными розами. У них самые темные лепестки во всех срединных мирах.
— Неужели…? — вздохнул Талемир.
Дрю прижалась к нему всем телом, наконец-то задав мучивший ее вопрос.
— Вернешься ли ты в Тезмарр после того, как эта битва будет выиграна? — Страх затаился в ее груди, ведь она знала, что он — человек чести, человек долга, Боевой Меч гильдии до конца, независимо от крыльев и темной магии в его жилах.
Но Талемир покачал головой.
— Нет, — прошептал он ей в губы. — Мое место — рядом с тобой. Сейчас и всегда.
На глаза Дрю навернулись слезы, и она глубоко поцеловала его.
— Тогда люби меня, — приказала она ему. — Люби меня в своей теневой форме.
Талемир моргнул, словно только что осознав, о чем она его просит.
— Ты уверена? Я могу сделать так, что крылья исчезнут…
— Нет. — Никогда еще Дрю не была так уверена в чем-либо. Она провела руками по его груди, и его кожа потеплела от ее прикосновений. — Я хочу знать и любить каждую твою сторону, светлую и темную.
Грудь Талемира вздымалась, когда он делал вдох.
— Тогда тебе лучше держаться, Дикий Огонь.
Он подхватил ее на руки и пинком распахнул дверь коттеджа.
Когда они вошли в дом, она первым делом поняла, что он был здесь раньше. Она отметила отсутствие пыли и опрятность маленького помещения. Здесь не было того разграбленного хаоса, который она ожидала увидеть. Дрю повернулась к нему с вопросом на устах.
Редкий румянец залил щеки Талемира.
— Я подумал, что мы заслуживаем большего, чем какая-то старая обветшалая хижина… И что дворянка в тебе может оценить свежие простыни…
Потрясенная до глубины души, Дрю поцеловала его.
Поцеловав ее в ответ, Талемир захлопнул за ними дверь и прижал ее к ближайшей стене, обхватив ногами за талию, бережно держась за крылья.
— Ты не хочешь воспользоваться кроватью, после того как так заботился о ней? — прошептала она ему в губы.
— Всему свое время, — ответил он, отстраняясь, чтобы оставить дорожку поцелуев на ее шее.
Желание и без того бурлило в ней, но когда Талемир обнажил когти и рассек переднюю часть ее рубашки и бандо, она воспламенилась.
Талемир прочертил линию от горла, между грудей и до пупка. Соски Дрю затвердели, дыхание участилось, когда крылатый Боевой меч впился в нее взглядом, пьянящим и завораживающим.
Талемир наклонил голову и взял в рот один из ее сосков, сильно посасывая и прикусывая, чтобы смешать удовольствие и боль.
Ее голова откинулась назад и ударилась о стену. Она уже была мокрой, уже так сильно хотела его. Ей нужно было снять штаны; ей нужно было снять его штаны. Извиваясь, она попыталась спуститься, но Талемир крепко держал ее, не закончив исследовать ее торс зубами, языком и руками. Она выгибалась в каждой точке соприкосновения, в каждой унции трения между ними, предвкушая и страстно желая его.
Рубашка свисала полосами с плеч, и Дрю погрузила пальцы в мягкие волосы Талемира, пока он сжимал ее груди и щипал ноющие соски.