Она задыхалась. Этого было и слишком много, и недостаточно.
Наконец он отпустил ее, но не отнес на кровать. Он повернул ее так, что ее спина прижалась к его груди. Он стянул с нее остатки рубашки и грубо сорвал штаны, вызвав у нее возглас удивления.
— Боже, как ты прекрасна, — пробормотал он, одной рукой держа ее за горло, а другой обводя ее изгибы. Зайдя сзади, он раздвинул ее ноги, и хрустящий воздух потянулся именно туда, куда она хотела.
Дрю застонала от разочарования. Ее руки вслепую принялись за его брюки, поглаживая толстую выпуклость, упирающуюся ей в спину.
Ей удалось расстегнуть пуговицы, просунуть руку…
Глубокий стон вырвался у нее, и она забыла о том, что делает, когда пальцы Талемира заскользили по ее центру, скользя по влажной коже.
Его хватка на ее горле усилилась, и он легкими круговыми движениями стал дразнить ее клитор.
Дрю затрясла бедрами, требуя большего.
Медленно его пальцы погрузились в нее.
— Черт, — закричала она, раздвигая себя шире, уже отчаянно желая освободиться.
— Мы сделаем это… — пробормотал он во влажную ложбинку ее шеи, неторопливо вынимая пальцы из нее, а затем снова вводя их в нее. Темп был ужасающе медленным, каждый удар — долгим и смакующим.
— Тал… — задыхалась она, потянувшись сзади, чтобы освободить его член из брюк. Его разгоряченная длина уперлась в изгиб ее спины. Она боролась с ним, пытаясь наклониться, чтобы выровнять его.
— Кто-то сегодня нетерпелив. — Он издал злобный смешок, загибая пальцы, вызвав у нее отчаянный стон, а его зубы впились в ее горло. — Я собирался не торопиться… Медленно изучить каждый твой дюйм… Но, как я вижу, тебе это не нравится…
Она снова задвигала бедрами, желая — нет, нуждаясь в том, чтобы почувствовать его внутри себя.
Талемир стянул с себя штаны, сбившиеся на лодыжках, и подтолкнул ее к кровати.
Она повернулась к нему лицом, изучая яркое зеленое кольцо вокруг лесных глаз, его волосы, прилипшие к влажному затылку… Когда задние части ее бедер коснулись матраса, ее взгляд скользнул по его резному телу, открывая великолепный вид на его член, толстый, длинный и готовый для нее.
Талемир одарил ее темной, восхитительной улыбкой, а затем толкнул на кровать.
Матрас опустился вокруг нее, и он забрался между ее ног, его крылья мощно развевались за спиной при виде ее обнаженной и мокрой.
На мгновение он приостановился, словно ему нравилось мучить ее, словно он хотел оставить ее задыхающейся и жаждущей. Но затем он обхватил ее бедра и раздвинул их еще шире, чтобы обдуть прохладным потоком воздуха ее ноющую сердцевину. Он безжалостно дразнил ее, надавливая, но не до конца проникая пальцами внутрь.
— Талемир, — крикнула она, и в ней зародилась тоска.
— Не знаю, что мне нравится больше, — пробормотал он, опускаясь перед ней на колени и приникая к ее губам. — Когда ты произносишь мое имя как проклятие… — Он сомкнул губы над ее губами, нежно посасывая ее клитор, дразня, только чтобы отстраниться. — Или когда ты произносишь его как молитву…
— Талемир… — Ее голос был низким и хриплым, полным предупреждения.
Злобно ухмыляясь, Боевой Меч оглядел ее в дымке похоти и, наконец, обхватил свой член и пристроил его к ней.
Внутри Дрю вспыхнула потребность, нацелившись на то место, которое жаждало его.
— Я люблю тебя, — почти беззвучно сказала она ему.
От Талемира исходили тени, ленты оникса обвились вокруг ее запястий и скрепили их над головой. Ее спина выгнулась дугой, груди вздымались и просили прикосновения.
— Я тоже тебя люблю. — Он приподнял ее бедра и одним толчком вошел в нее.
Ее руки все еще были зажаты под его тенью, и Дрю выгнулась дугой, когда наслаждение взорвалось в ней, а все ее тело внезапно расплавилось.
Талемир погрузился в нее, и она потеряла всякое чувство сдержанности и приличия. Он освободил ее запястья, и она застонала, сжимая груди почти до боли, а затем впилась ногтями в его мускулистую спину.
Талемир трахал ее долго, жестко и глубоко, и каждое движение вызывало у нее отчаянные крики. С каждым его ударом внутри нее нарастало все более и более пьянящее давление, а вместе с ним и прилив эмоций.