За тысячи лет до Рагнарека: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Самому достойному!

Воин и кузнец обменялись жадными взглядами — никто из них не сомневался в том, что достойным был именно он. Рорих потянулся к клинку первым, но Кель оттолкнул его руку.

— Думаешь, если отец подарил тебе дорогие цацки, то ты можешь брать все что захочешь?! — прорычал кузнец, — этот меч для настоящего мастера

Воин вскочил на ноги, рука метнулась к рукояти бронзового меча.

— Ты поплатишься за это, чернь! — воскликнул он, — этот меч мой!

С ревом ярости Кель ухватил со стола первый попавшийся меч и бросился на Рориха. Молодой человек отразил удар собственным клинком, и звон бронзы о бронзу прозвенел как колокол. Молодой воин имел преимущество в ловкости и выучке, зато кузнец, пусть и не имея особого боевого опыта, превосходил противника силой. Выпитое пиво только подогревало их решимость скорее добраться до глотки противника: выкрикивая ругательства и поминая всех богов, они набрасывались друг на друга, опрокидывая скамьи и разбивая посуду. Незнакомец наблюдал за ними с холодной ухмылкой, не сделав ни единой попытки чтобы разнять или хотя как-то урезонить драчунов. Ярость и жадность двух мужчин только забавляла его и он с нетерпением ждал кровавой развязки.

По мере того, как длился бой, кузнец и воин становились все более дикими и отчаянными. Вскоре уже и первая кровь брызнула на землю, смешиваясь с пролитым элем, заливая осколки глиняных сосудов. Но Кель при всей своей силе, не мог противостоять молодости и проворству противника. Очередной удар пришелся кузнецу по ребрам, прорубив кровавую полосу на кожаной одежде. Кель отшатнулся, его лицо исказилось маской боли и ярости. С диким криком он бросился на Рориха, пытаясь закончить бой одним мощным ударом. Бронза со звоном ударилась о бронзу, когда молодой воин, отразив выпад кузнеца нанес ответный ударом. Лезвие глубоко вошло в грудь Келя, но тот в последнем отчаянном броске метнулся вперед, еще сильнее насаживаясь на вражеский меч. Бронзовый клинок по рукоять вошел в живот Рориха, уже праздновавшего победу. Кровь выплеснулась изо рта молодого воина и он повалился на пол рядом с поверженным противником Оба мужчины лежали на полу и жизнь исчезала из их глаз вместе с вытекавшей из страшных ран кровью

Незнакомец, все это время не трогавшийся с места, наконец, поднялся со скамьи перешагивая через мертвые тела. Пальцы его сомкнулись на рукояти железного меча, так и лежавшего на столе. Другой рукой он сгреб со стола бронзовые изделия кузнеца.

— Увы, похоже, здесь нет достойных, — с притворным сожалением сказал он обращаясь к мертвецам, — но не бойтесь — такие еще найдутся. Будут новые распри и много людей, куда лучше вас, падут на поле брани, которой еще не видали эти края. Все окрестные земли окрасятся кровью, когда старые пути уступят место новым. Грядет время мечей и волков, железа и крови — и пусть пролитая вами кровь станет одной из первых средь тех раздоров, что вскоре охватят весь мир.

До него уже слышались крики и топот ног, когда хозяева дома и их постояльцы, бесцеремонно вырванные изо сна лязгом мечей и воинственными криками, выбегали во двор. Однако они успели увидеть только окровавленные тела валявшиеся на полу, средь разбитых кружек и разлитого пива. Незнакомец, так никем и не замеченный, растворился в ночной тьме, оставив мертвецов и резню позади. Близился осенний фестиваль, но намечавшееся празднование предвещало нечто темное и страшное, явившееся из царства мертвых, дверь в которое отворилось сегодня смертоносными ударами клинков.

Золотая дева

В первых лучах рассвета принцесса Амала проснулась в своих покоях. Ее длинные волосы разметались по устланному мягкими шкурами ложу словно река из чистого золота. Воздух вокруг нее был пропитан запахом сосновой смолы и влажной земли, знакомого с рождения аромата густых лесов раскинувшихся у самых стен городища. Мир за стенами пробуждался, громкое пение птиц звучало как приветствие новому дню. Принцесса разомкнула все еще тяжелые от сна веки, открывая глаза, ярко-синие, подобно водоемам, давшим имя этой земле — краю густых лесов, топких болот и глубоких озер, вокруг которых возносились молитвы древней Матери Земель и Вод. Солнечный свет пробирался сквозь занавески из оленьей шкуры, прикрывавшие вход в покои принцессы, золотые лучи танцевали на ее алебастрово-белой коже и взъерошенных светлых локонах, когда Амала томно потянулась и ее гибкое тело выгнулось под покрывалом из куньих и собольих шкур.

За дверью послышались тихие шаги и негромкие перешептывания. Снисходительная улыбка искривила пухлые алые губы, когда Амала громко крикнула:

— Можете войти!

Две рабыни в простых белых туниках, терпеливо дожидавшиеся у порога пробуждения своей госпожи, скользнули внутрь покоев. Первой вошла пышнотелая темноволосая и темноглазая венетка средних лет. Своими сильными мозолистыми руками она без лишних слов принялась разминать тело Амалы, разнося умиротворяющее расслабление по всем ее членам. Другая рабыня, совсем еще молоденькая девушка, едва вышедшая из детства, с глазами цветом похожими на лесные озера, двигалась с грацией молодой лани, держа в руках чашу с чистой родниковой водой для омовения принцессы. Ее светлые волосы были заплетены в две косы, на тонких запястьях позвякивали медные браслеты, стройную шею украшало ожерелье из янтарных бус.

— Вы позволите госпожа? — чуть слышно прошептала она и Амала, наконец, высвободившись из крепких рук старшей женщины, кивнула, наклоняясь над чашей. Холодная вода окончательно вырвала ее из утреннего полусна. Служанки суетились вокруг Амалы, облачая ее цветущее тело в струящееся платье из золотистой льняной ткани расписанной алой вышивкой. Они стянули ее талию поясом из бронзовых дисков, которые мелодично звенели при каждом движении девушки, также как и золотые браслеты на ее запястьях. Длинные золотые волосы были расчесаны гребнем, искусно вырезанным из черепашьего панциря, после чего заплетены в длинные косы, перевитые алыми лентами унизанными жемчугом и янтарными бусинами. Бруна, старшая служанка, бережно подстригла принцессе ногти, накрасила губы Амалы розовым и подвела ее сапфировые глаза черной сурьмой из Угарита. Вторая служанка, Лела, меж тем надела на шею своей госпожи египетскую пектораль из золота, сердолика и бирюзы. Два золотых сокола окружали малахитового скарабея держащего в лапах янтарный шар, символизирующий небесное светило.

— Ты воистину богиня Солнца во плоти, госпожа, — восхищенно вздохнула Бруна, отступая назад, чтобы осмотреть дело рук своих, — все юноши, кто явится на праздник, лишатся дара речи при виде тебя.

— Глупости говоришь! — резко прикрикнула Амала, но нежный румянец тронувший ее щеки, выдал, что похвала рабыни пришлась ей по душе. Несмотря на свою молодость, принцесса хорошо понимала, что ее красота была оружием, которым ее отец пользовался не хуже, чем бронзовым клинком и топором. Давно уже ходили слухи, что Борий, король Озерного Края, хочет устроить брак своей дочери с сыном одного из соседних вождей. Эта мысль вызвала в Амале дрожь, смесь испуга и смутного томления, заставляющего ее тело откликаться выступившей влагой между ног.

Меж тем Лела уже выскользнула из спальни принцессы и вскоре вернулась держа в руках бронзовый поднос, уставленный блюдами с разными яствами. Амала позавтракала медовым печеньем запеченным с ягодами, сваренными вкрутую перепелиными яйцами и виноградной гроздью. Все это она запивала хмельным медом настоянным на травах, собранными Бруной, немало знавшей о тайных свойствах трав и кореньев.

Принцесса уже заканчивала трапезу, когда в ее покои шагнул король Борий: высокий крепкий мужчина, лет сорока, с песочного цвета волосами и такой же бородой. Он носил длинную тунику, с накинутыми поверх нее алым плащом, перехваченным кожаным поясом с золотой бляшкой в виде коня, и кожаные башмаки расшитые янтарными бусинами. Запястья вождя украшали массивные золотые браслеты, украшенные огненными опалами; шею охватывала золотая гривна, с пояса свисал длинный меч в искусно расписанных ножнах и со знаком громового креста на рукояти.

— Оставьте нас, — бросил он и служанки, униженно кланяясь, проскользнули за его спиной. Когда отец и дочь остались наедине, Борий окинул принцессу восхищенным взглядом.

— Ты хорошеешь с каждым днем, — заметил он, — и все больше похожа на свою мать.

— Спасибо, отец, — Амала потупилась в притворном смущении. Принцесса почти не помнила матери, — она умерла когда Амале не было и трех, — но детская память все же сохранила смутные воспоминания о статной красивой женщине с двумя толстыми золотыми косами. Она была родом не отсюда — Борий взял ее во время военного похода на север, в землях за Янтарным краем, — но все, кто знал ее расписывали небывалую красоту королевы Гудрины.

Борий прошелся вдоль ложа, — Амала сидела на нем, поджав ноги и выжидающе глядя на отца, — взял со стола бронзовый кубок еще полный меда и одним махом осушил его.

— Скоро Осеннее Равноденствие, — небрежно сказал он, — и открывать его будет великий обряд в честь Бога Неба. Ты, наверное, знаешь, кто на этом действе станет Солнечной Девой?

— Это великая честь, отец! — Амала изобразила восторг и удивление, хотя она почти не сомневалась в том, что снова взойдет на Солнечную Колесницу — как она уже делала это уже несколько лет. Роль богини Сунны, дочери небесного Тиуса, обычно исполнял кто-то из женщин царствующего рода — и кому как не единственной дочери владыки Озерного Края продолжать древнюю традицию? Почему же тогда отец сообщает с такой торжественностью ей то, что и без того прекрасно известно всем?

— Как всегда твою колесницу будут сопровождать двое всадников, — продолжал Борий, — на этот раз в Близнецов нарядятся двое юношей из чужих краев. Это Одрик, сын Морона, владыки Рудогорья и Тейн, сын Рольфа из Скадвы. Я хочу, чтобы ты произвела хорошее впечатление на обоих — и особенно на Одрика.

— Он так хорош собой? — спросила Амала, хотя она и понимала, что ее отец не стал бы выделять молодого воина за одно только красивое лицо.

— Они оба молоды, сильны и хороши собой, как говорят, — пожал плечами Борий, — и оба уже окропили свои клинки кровью врагов. Но Одрик, — точнее его отец, — властвует над Рудогорьем, а это — ближайшие к нам запасы олова, без которого не бывает хорошей бронзы. Сам Небесный Отец благословил нас, когда Морон согласился принять мое предложение и заключить брак между нашими семьями — и пообещал в приданное триста слитков олова.

— Брак? — несмотря на то, что Амала давно ожидала чего-то подобного, все же слова отца застали ее врасплох, — так ты хочешь…