— Я мужа пришла навестить. А то каждую ночь ко мне приходит, просит прийти. Скучно ему. Холодно, — старушка резко переводит тему. — Меня ноги сами сюда привели.
— С вами все в порядке? Может, проводить вас к выходу?
— Я знаю, где выход, — внезапно она поднимает на меня свои уставшие, серые глаза. — А ты знаешь?
— Да, — киваю, все еще не понимая, что с ней.
— Нет, ничего ты не знаешь. Но ответы ищи у отца.
— Какие ответы? Мой папа умер больше года назад.
— Я знаю. Вон он стоит, — машет рукой на место чуть поодаль от захоронения. — Тоже смотрит. Прощение у тебя просит.
Кровь стынет в жилах от ее слов. Я смотрю туда, куда она показала, но разумеется никого не вижу.
— Что за шутки? — снова оборачиваюсь к незнакомке, но вижу, как она идет вдоль кладбищенской аллеи и что-то бубнит себе под нос. Еще одна сумасшедшая.
Глава 39
Никак не выходят из головы слова старушки о том, что ответы нужно искать у отца. Что за бред? А еще это ее “он тоже смотрит” до сих пор пробирает до костей. Потом вспоминаю, что она пришла на могилу мужа и сказала, что он разговаривает с ней каждую ночь. Что ж, каждый видимо сходит с ума по-своему.
После Астаны я планировал сразу же поехать в головной офис и взглянуть на тот самый приказ о многомиллионном премировании Линары. Но добрался только в понедельник, на следующий день после того, как похоронил мальчика.
В здании ловлю на себе удивленные взгляды еще на проходной. Меня здесь сто лет не видели, да и выгляжу я иначе — волосы стали чуть длиннее, появилась седина и приличная щетина. Рокировку провели даже в приемной, переселив меня в кабинет заместителя. Досадно ли мне? Обидно? Ударило ли это по моему самолюбию? Да. Но это сейчас последнее, о чем я думаю.
Едва вхожу в кабинет, как мой верный секретарь Марина Викторовна соскакивает со стула и несется обниматься. Она-то меня помнит совсем юнцом, потому что много лет работала с отцом и тестем.
— Карим! — отстраняется, придерживая за предплечья. — Ну наконец-то! Снизошел до нас! Как ты?
— Прекрасно, — улыбаюсь, смотря на ее сверху вниз. Хорошая женщина. — Как твои внуки?
— Ой, — слегка морщится она, — в садик пошли наконец-то. Но ладно они дети. Вы что тут с Искандером устроили? Ваш папа был бы очень недоволен.
— Приходится признать, что я наломал дров.
— В это сложно поверить.
— И мне тоже, но как я теперь часто говорю: “Я ничего не помню”. Это удобно, но создает массу проблем. Твой шеф у себя?
— Ты тоже мой шеф, — поправляет Марина.
— Самый главный который, — усмехаюсь я.
— Еще с обеда не вернулся. Девушка к нему приехала, — заговорщицки делает голос ниже и возвращается за стол. — Симпатичная.
— Вот как? А я даже не видел, — хмыкаю.
Дверь в приемную открывается, слышу шаги за спиной.
— Марина Викторовна, мне нужно срочно к Искандеру, — мужчина поворачивает голову в мою сторону и приоткрывает рот от удивления. — Карим Даниалович! Сколько лет!
— Здравствуй, Чингиз.
Он протягивает мне руку и я пожимаю ее. Всегда относился к нему ровно, а вот брат в столице двигался с ним, так как они ровесники. Чингиз еще при отце начал работать в столичном офисе, где подружился с Искандером, который пару лет руководил филиалом. Чингиз возглавлял финансовый отдел. Когда папа захотел, чтобы младший сын вернулся в город, Чингиз встал у руля в Астане. Но финансовый директор в головном офисе — это, конечно, другой уровень. Наш конфликт с Асланом и его уход открыл сюда дорогу Чингизу. Не могу понять, что именно меня напрягает: то что решение о назначении Чингиза брат принял без меня, или что он и Искандер были последними, кто видел меня в адекватном состоянии в отеле?
— Как вы? Восстановились? — участливо спрашивает.
— Да, более или менее. А в чем срочность?