Лиза не стала дожидаться разрешения, протянула руку и выхватила бутылку из сумки. Но прежде, чем пить, протерла горлышко белоснежным платком, возникшим как по волшебству в ее маленькой ручке.
Сделав несколько глотков, она опять протерла бутылку и посмотрела на Тимура и Инну.
– Нет, – одновременно отказались оба и выжидательно уставились на Павла.
– Ты нам что-нибудь объяснишь? Для чего такие исследования?
Павел забрал у Лизы воду, поставил бутылку в сумку и посмотрел на сложившуюся команду. Рассказать или нет? Он вспомнил слова Виктора: «У вас крыша течет» – и что Володя сливал инфу про лабораторные проекты знакомому журналисту. Но очень хотелось обсудить работу и теорию отца со сверстниками. Умными сверстниками. И Павел решился:
– Приходите вечером к нам с Тимуром в секцию. Чаю попьем. Поговорим.
– А сейчас что нам делать?
– Отдохните и поезжайте обратно. Программа испытаний выполнена. Завтра домой или можно провести два выходных в доме отдыха.
– А ты когда обратно?
– Мне остальных встретить надо и данные их маршрутов занести в таблицу.
– То есть время – это не существенный фактор для этой задачи? – снова вскинулась Инна.
– По условиям нужно, чтобы народ выбирал пути до аэропорта, когда опаздывает на рейс.
– Ага! То есть мы все правильно сделали. Ну ладно. Пойдемте, доедем на аэроэкспрессе до метро, там водички купим. Здесь пусть сами пьют, хапуги.
Павел снова вытащил бутылку с водой, но Инна отрицательно махнула рукой:
– Тебе еще пару часов здесь дожидаться остальных, пригодится.
Лиза вдруг покраснела и отступила за спину Тимура.
Ребята ушли, а Павел остался и освободился не через пару часов, как предсказывала Инна, а через три. И только тогда поехал назад. Зато поехал «с ветерком», на такси, скинувшись по сотне еще с двумя припозднившимися студентами.
А у ворот дома отдыха Павла опять дожидался Шарьяж.
– Пойдем, – коротко скомандовал он.
Выражение лица охранника ничего хорошего не предвещало, и Павел, подавив желание возразить, что хорошо бы сначала поесть, ведь обед и полдник были пропущены, гадая, что произошло, пошел за ним.
Шарьяж свернул на тропинку, по которой Павел шел со станции вместе с Лизой, прошел немного тем же тягучим бесшумным шагом, ловко обходя препятствия на тропе: выступающие корни деревьев, небольшие валуны, насыпанные кучки вышелушенных шишек – остатков беличьих пиршеств, – и свернул в чащу. Потянуло дымом от костра, жареным мясом, послышались мужские голоса, смех и звуки гитары.
Уже понимая, кого он сейчас увидит, Павел зло поддернул ремень на джинсах. Гуськов с братом и трое их друзей до аэропорта так и не добрались. Павел после бесполезного ожидания уехал, предположив, что компания убралась домой в Москву. Мало ли какие уважительные причины могли быть. А оказалось, что ребятки просто откололись от всех и решили пожарить шашлыки на природе.
Павел молча вышел на поляну. Он не знал, что скажет, его переполнял гнев. Придурки. Все оплачено, только напиши-отгадай-съезди. Правильно отец разделил нацию. Вот таким только и надо, что пожрать да девушку за ноги потискать. Это Эйнштейну нужно было понять, как создан мир, а этим… сантехникам… нужно всего лишь родить себе подобных, и программа жизни выполнена.
– О! Какие люди! Сам главный при… пожаловал. – Парни вокруг костра заржали, а Гуськов, ухмыляясь, вразвалочку обошел Павла. От Громилы разило спиртным.
Павел на всякий случай вытащил руки из карманов и процедил:
– Всем, кто не прошел последний день испытаний, не будет вознаграждения. Нарушение договора. И обратно поедете за свой счет. Билеты на электричку я аннулирую.
– Тупые твои испытания! Если можно нормально доехать до аэропорта на машине, зачем фигачить на автобусе в такую жару?
Павел ощетинился:
– Чтобы знать, как спасать людей! Чтобы предусмотреть все пути. Но таких, как ты, спасать не хочется. Это ты тупой! Тупой, ни к чему не годный человеческий мусор! А нет, годный! На то, чтобы потрахаться да шашлыков нажраться!
– Кто мусор?