От вида ее счастья у меня щемит сердце.
— Это все твое, — произношу я, входя в спальню.
Для Син не пожалели никаких средств. Вся обстановка из белого мрамора.
— Ты действительно думаешь, что мне нужно трюмо? — Она смеется.
— Декоратор заверил меня, что трюмо — обязательная вещь для всех женщин. — Я ухмыляюсь.
— Но я не похожа на других женщин.
— Нет, еще нет.
Я поднимаю Син и бросаю на кровать. Тревога на ее лице делает мой член тверже.
— Разденься и повернись на живот. — Я расстегиваю свой кожаный ремень и снимаю его.
— Зачем? — Ее глаза настороженно следят за моими движениями.
— Пришло время твоего наказания.
— Нет.
Она переворачивается и пытается переползти на другую сторону кровати, но я хватаю ее за лодыжку и тяну назад. Запрыгиваю на кровать и сажусь ей на спину, лицом к ее симпатичной попке. Син машет руками и ногами, но оба понимаем, что ее усилия бесплодны, она ни за что не сможет сбросить меня.
— Ты слишком тяжелый. Я не могу дышать, — пыхтит она.
— Перестань бороться, и все быстро закончится.
— А как же моя татуировка? Она все еще заживает!
— Очень жаль. — Я обнажаю ее попку.
— Арт, ты не можешь обращаться со мной как с гребаным ребенком! — Она выгибается подо мной.
— Прими свое наказание как подобает. — Я взмахиваю рукой в воздухе и бью ее изо всех сил.
— Ты гребаный засранец! Я тебя ненавижу!
Син проклинает меня и обзывает всеми ругательствами на английском языке. Я удовлетворен, когда кожа ее воспаленной задницы становится ярко-красной. Швыряю ремень на пол, затем слезаю с нее. Она садится, кромсая мою кожу своими острыми ногтями. Кричит от ярости, когда я срываю с нее футболку. Впивается зубами в мое предплечье и сильно кусает. Я захватываю ее челюсть и сжимаю, пытаясь оторвать от себя.
— О, ты хочешь грубой игры. — Я стаскиваю с нее кроссовки.
— Ублюдок! — Син начинает колотить кулаками по моей груди.
Я толкаю ее обратно вниз и стягиваю с нее джинсы.
— Нет! — кричит она.
— Да, — отвечаю я, раздвигая ее ноги.
Она бьет меня по лицу. Одной рукой фиксирую ее запястья над головой, а другой освобождаю свой налившийся член. Я тараню ее, не заботясь о том, причиняю ли боль. Горячая киска Син может превратить мой член в пепел. Блядь, ее тело сжимает мой член в тисках.
— Хочешь, чтобы я остановился?
— Да.
— Тогда почему ты такая влажная? — Я глажу ее по шее.