— Продолжай бороться. Это делает мой член тверже. — Он раздвигает мои бедра, затем устраивается между ними, вдавливая меня в подушки своим немалым весом.
— Надеюсь, ты будешь гореть в аду, — цежу я. — Власть надо мной заставляет тебя чувствовать себя большим сильным мужиком?
— Это чуть ли не лучше, чем кончать глубоко в твою киску, — признается он, облизывая меня.
— Ты слабое, жалкое подобие человека.
— Можешь притворяться, что не наслаждаешься каждой минутой, но… — Он скользит рукой под мое платье и проникает в трусики, легко погружаясь в мой центр.
Я прикусываю язык, чтобы заглушить стон. Он медленно отстраняется, поднимая два блестящих пальца к моему лицу, показывая то, что я уже знаю. Я мокрая до безобразия.
— Это не лжет. — Он подносит пальцы к носу и глубоко вдыхает, прежде чем облизать их. — Так чертовски вкусно.
— Можно попробовать?
Арт открывает рот, показывая язык, и я жадно посасываю его, пока он входит в мое тело. Он трахает меня медленно, нежно — не жестко, как обычно, но эффект от этого не менее сильный. Это другое. Искреннее. Он впервые занимается со мной любовью, и я наслаждаюсь этим. Это слишком сильно — каждый толчок, каждый чувственный поцелуй — Боже, помоги мне. Можно ли умереть от чрезмерного удовольствия?
— Ты плачешь. — Он слизывает мои слезы.
— Отпусти меня.
— Нет.
— Пожалуйста, мне нужно прикоснуться к тебе.
Он отпускает мои запястья, давая свободу действий. Я отдаю дань уважения гладким мышцам его рук и спины.
— Посмотри на меня.
Сила, отражающаяся в его сверкающих зеленых глазах, ошеломляет.
— Ты тоже это чувствуешь, — шепчу я.
— Я всегда это чувствовал.
Я падаю через край, и он следует за мной. Мы обнимаем друг друга, довольные и бездыханные.
— Правду говорят.
— О чем?
— Во время беременности киска становится мягче.
— Сколько ты ей заплатил?
— Ей хватит на всю оставшуюся жизнь.
— Почему ты это сделал?
— Я хочу, чтобы ты родила моего ребенка.
— Это не то решение, которое принимают самостоятельно, Арт!
— Все сделано. Смирись с этим.
— Речь не о том, что ты хочешь, чтобы я стала матерью твоего ребенка. Ты хочешь полного контроля надо мной.
— Что в этом плохого?