– Да, мам?
– Сели, дорогая, – прозвучал ласковый голос матери. – Ты занята?
– Нет, у меня снова выходной. А что такое?
– Ты не могла бы приехать к нам домой?
– Что-то случилось? – Селия резко остановилась посреди тротуара, и сердце ее лихорадочно забилось.
– Мы с папой хотели с тобой серьезно поговорить.
– Я так понимаю, ты не скажешь сейчас, о чем именно?
– Приезжай, родная, и не волнуйся.
– Хорошо, – вздохнула девушка и кинула взгляд на наручные часы с небольшим прямоугольным циферблатом. – Скоро буду.
Веласкес поймала такси и не смогла унять сердце даже тогда, когда села в машину, охлажденную кондиционером, отчего-то предвкушая очередной не самый приятный разговор.
➳➳➳➳➳┄┄※┄┄➳➳➳➳➳
Зловещий треск расколол небо, стоило только Селии выйти из машины у родительского дома – гроза бушевала во всей красе. Проливной дождь не заставил себя ждать, подгоняя девушку двигаться быстрее. Но если она и так это делала, то один из новых отцовских охранников совсем не спешил, пока выворачивал тканевую сумку девушки с минимумом содержимого. К моменту, как мужчина закончил досмотр, Веласкес уже промокла до нитки. День все больше награждал неблагосклонностью.
Укутанная мягким пледом, девушка сидела на крытой веранде и под гулкие раскаты грома пыталась отогнать непрошенные образы, всплывающие в голове. Селия вдыхала теплый аромат ягодного чая, держа кружку в ладонях рядом с губами, но делать глоток не спешила. Задумчивый взгляд был устремлен в пол.
Непоколебимость. Вальяжность. Опасный контраст жарких чувств и ледяной корки на сердце. Властные, исследующие, требующие без малейшего стеснения руки. Крепкое тело, обжигающее даже через плотную материю. Смесь дорогого табака и терпкого алкоголя, что отдавал манящей сладостью.
Как же Веласкес хотела в тот момент утонуть в сумасшедшем танце возбуждения и аффекта, наплевав на страх, на предосторожности, на то, кем являлся Дамиан. Сорвать пиджак, запустить руку в жестковатые волосы и растрепать укладку. Но сильнее всего подстегивало то отчаянное усилие воли, с которым наемник сдерживал себя. То было куда выше желания взять ее тело прямо на том месте. То было тем же, что чувствовала Селия, находясь рядом.
Что-то незримое, хрупкое и трепетное, то, что в корне не вязалось со всеми имеющимися обстоятельствами.
Очередной раскат грома сотряс небо. Дождь усилился. К реальности девушку вернул не столько шум бушующей погоды, сколько севшая рядом на диван мать Веласкес.
– Мы с папой хотим уехать ненадолго, – спокойно произнесла София, сделав глоток чая. – И мы бы хотели, чтобы ты поехала с нами.
– Зачем? Я думала, вы уже оправились после…
– Не в полной мере, Селия, – мягко прервала женщина, отставляя кружку на стол. – Твой отец все еще переживает. Он очень рассеян в последнее время, это сказывается и на работе. Не хочу, чтобы все только усугубилось.
– Куда вы думали поехать? – в голосе Селии скользнула опустошенность.
– Сарагоса. Помнишь Дебору и ее мужа? Они уже давно зазывают нас к себе. Если честно, мы настаиваем, чтобы ты поехала с нами…
Девушка подняла взгляд на мать, но он прошел сквозь. Восприятие невольно притупилось. Здесь и теперь Селия ощущала лишь странное беспокойство, и даже не из-за поездки родителей.
– Тебе тоже нужно развеяться. Всем нам, дорогая, – Веласкес старшая придвинулась к дочери и забрала из ее рук кружку, после чего заключила в объятия. – Мы пережили то, что не должны были.
Горло сдавило от подступившего кома и слез, грозящихся пролиться подобно не стихающему на улице дождю. Девушка не понимала, отчего возникло отчаянное желание разрыдаться в руках своей матери, но складывалось ощущение, будто Селия теряла что-то жизненно необходимое, то, к чему она долго шла и о чем мечтала. И, внезапно, она соврала.
– Я подумаю, – подавив слабость, обронила девушка, и прикрыла глаза. – Но если вы будете меня заставлять, то мы сильно поссоримся, ты ведь понимаешь?
София тепло рассмеялась, положив подбородок на макушку дочери.
– Ну конечно. Ты ведь еще та упрямица.
Селия заведомо знала и была уверена в ответе, что озвучит позже.
Все изменилось: ее отношения с семьей, общение с подругой, производительность на работе. Веласкес постоянно преследовало напряжение, которое требовало немедленного выхода. И, что самое невыносимое, – она надеялась, что Дамиан не воспринял слова о том, чтобы он исчез из ее жизни, всерьез.