Мог ли я просчитаться настолько серьезно?
– У тебя есть доказательства? – бросил я через плечо другу, и тот недобро рассмеялся.
– Это не похоже на тебя ровно столько же, сколько и я стал матерью Терезой.
Тот вечер благотворительного приема, полный безрассудства и мятежа чувств, не выходил у меня из головы. Раньше я превосходно добивался полного отключения мысленного потока, но программа, видимо, претерпевала критическую поломку. Было сложно.
Я заставил Селию в те секунды вновь увидеть меня во всей красе – окровавленную оболочку, приходящую к грешникам в кошмарах, потому что чувствовал, что девушка понемногу переставала бояться. Это могло навредить ей, навредить мне, навредитьнам,чего я не хотел допускать.Но я не знал, в какой степени готов и способен на благие дела, а Веласкес почему-то стремилась со всей трепещущей искренностью отблагодарить меня, словно я не до конца прогнил.
Как исступленно она дышала, чувствуя тепло моего тела. Как отчаянно боролась с противоречиями, раздирающими ее изнутри. Как податливо обмякала с каждым моим прикосновение к ее нежной коже.
Селии хотелось того же, чего и мне, но мы понимали, чтонельзя.
Не смотря на ее смиренную реакцию на мое присутствие, я по-прежнему ощущал колеблющееся отрицание и отсутствие признания «жизни», которую я вел, что было неудивительно. Любой человек в своем уме никогда бы не сунулся в криминальную авантюру с очевидным концом.
Я услышал, как позади меня со шлепком на журнальный стол приземлились глянцевые фотографии, разъехавшиеся в разные стороны. Мануэлю прекрасно удалось привлечь мое мнение, и я нетерпеливо подошел и взял снимки в руки. Пока мой взгляд настороженно следовал от одного изображения к другому, Кастильо стоял напротив и самодовольно ухмылялся.
– Твоя наглая задница как всегда превосходно смотрится в вечернем костюме.
– Заткнись, – с угрозой в голосе предостерег я друга, даже не подняв лица.
На тех фотографиях сначала был я, мирно курящий на балконе, а затем тот же я, уже немирно зажимающий Селию с оголенными мной же восхитительными женскими ножками. Было видно, что девушка вовсе не сопротивлялась. Возможно, даже наслаждалась, но только до тех кадров, где она оттолкнула меня, чего я и добивался.
– Дерьмо, – напряженно выдохнул я и отбросил снимки. – Твоих рук дело?
– Боже упаси, – Мануэль поднял руки в примирительном жесте и покачал головой. – Не хватало мне еще слежку за тобой вести. Я добыл это у… Кое-кого другого.
С минуту я буравил друга тяжелым взглядом, выжидая, что он раскроет личность того, кем были сделаны фотографии, но тот даже не собирался выдавать информацию.
– Мануэль…
– Даже не пытайся угрожать мне, Бланко, – равнодушно прервал меня Кастильо. – Ты влип конкретно, просто признай уже это.
Проблемы с признанием у меня касались только одного – я отвлекся. Повелся на поводу у влечения к девушке, которая меня хотела и презирала одновременно. Чего же я этим добился? Верно, прицела со стороны всех самых влиятельных в мире криминала ублюдков, на которых работал или с которыми мало-мальски когда-то пересекался. Я поступил, как настоящий прыщавый подросток во время полового созревания, зная о последствиях. Но мне в действительности не хватало этого неизъяснимого желания потерять голову.
И вот, я ее потерял. Стоило ли оно того?
– Мой тебе совет, дружище, – грубо похлопал меня по плечу Мануэль, словно пытаясь этим жестом пробудить хладный рассудок, некогда заправлявший моим сознанием. – Приди в себя. Если не можешь отлепить себя от девчонки Веласкес, то хотя бы напомни остальным, кто ты такой. А то смотреть тошно.
Когда Кастильо ушел, я устало свалился на диван, облокотившись о спинку, обтянутую темно-зеленой материей, и прикрыл глаза. Голову нещадно начало сдавливать от боли, казалось, надувшегося в черепе вакуума. Недосып, усталость и нервное напряжение дали о себе знать. Как бы мой организм ни был закален множественными пытками и голодовками, я по-прежнему оставался всего лишь человеком. Немного более жестоким, кровожадным, но человеком.
Прокручивая в мыслях события последних недель, я пытался отыскать лишнее звено, которое усложнило конструкцию. Это не значит, что не будь его, то я спокойно бы разошелся с бывшим боссом, но было бы чуть меньше хлопот. Чутье подсказывало, что мою голову на блюде возжелал получить не один человек, и это был кто-то, кого я знаю. И если это так, то Селия еще не скоро вернется к спокойной жизни.
По моей же глупости,эта девушкаоказалась со мной в одной очень опасной ловушке.
Глава 11
С каждым днем Селии все больше казалось, что ничего не будет прежним. Она навязчиво ощущала изменения, не понимая их природу и то, хорошими они являлись или не очень. На работе девушка вела себя резче обычного, пила кофе в количествах, нарушающих приемлемую суточную дозу, и раздражалась, когда родители или лучшая подруга пытались покопаться в ее перегруженной голове. Что они надеялись там выудить, если и сама Веласкес не могла в себе разобраться?
Подобный кризис происходил с ней в последний раз после расставания с уже бывшим парнем, когда Селия была на грани тотального разочарования в мужском поле. Тогда от этого удерживал факт существования мужчин, подобных отцу девушки, но теперь этого было недостаточно.
Она пыталась затеряться. На внутреннем стержне появилась еще одна трещинка, кою Веласкес порой думала склеить белым сухим по вечерам за работой и бунтарскими тусовками, напоминающими откровенный протест всем жизненным драмам. Но эффект забытья оказывался краткосрочен и выветривался также быстро, как перегар у перебравших с алкоголем.
До недавнего времени Селии удавалось балансировать между повышенной ментальной зрелостью и вкушением прелестей безрассудной молодости, однако, где-то произошло короткое замыкание. Как и всегда, девушка старалась справляться самостоятельно, не показывая душевных терзаний, но как же хотелось…
Как же хотелось побыть слабой. И как же страшно это представлялось.
– По списку осталось немного, – бодро заключила Роза, остановившись у полок с разного вида глиной для лепки.