— Я говорил тебе перестать меня благодарить. Я просто выполняю свои отцовские обязанности.
— Прости, сила привычки.
Ее влажные волосы ниспадают, как занавеска, закрывая лицо сбоку.
Подняв руку, заправляю ей волосы за ухо. Мне следовало остановиться на этом, но вижу глубокий красный синяк, покрывающий ее шею сбоку. Удовлетворение захлестывает меня, когда обхватываю пальцами ее шею сзади и провожу большим пальцем по отметине.
— Пойдем со мной спать.
Ее пульс учащается у моего большого пальца.
— Ты хочешь, чтобы я снова спала с тобой?
— Ага. Я хочу, чтобы ты снова спала со мной, — уверяю я низким и хриплым голосом.
Она переводит взгляд на Никса, ее пальцы барабанят по стойке.
— Я не знаю, будет ли это хорошей идеей.
— Почему это?
— Твоя кровать слишком удобная, и я снова просплю.
— Ты не проспала, — признаюсь я. — Я выключил твои будильники.
Ее брови взлетают вверх.
— Ты сделал что?
— Надеюсь, все было в порядке? Я просто подумал, что тебе понравится поспать. Знаю, что не смог тебе сильно помочь, но обещал, что сделаю все, что смогу, в любое время, когда смогу.
Было трудно помогать Лоле с Никсом по утрам, потому что если я не на тренировках по баскетболу, то на выездных играх. Но я сказал себе, что, как только у меня появится такая возможность, я помогу ей, даже несмотря на то, что потребуется вся моя сила воли, чтобы встать.
— Спасибо…
Ее губы изгибаются вверх, но останавливаются, когда я поднимаю бровь.
— Если хочешь поблагодарить меня, можешь пойти со мной в постель.
Я отпускаю руку с ее шеи и беру за руку, вытаскивая из спальни Никса и направляя к своей.
— Я не соглашалась.
Лола пытается говорить серьезно, но я слышу игривость в голосе.
— Нет, но твоя зубная щетка в моей комнате, а моя кровать гораздо удобнее, чем в гостевой спальне, — говорю я, вместо того чтобы указать, что она легко позволила мне провести ее в свою комнату.
Она не колеблется и не останавливает меня, и даже когда закрываю за нами дверь, она держит свою руку в моей.
— А что, если твои родители узнают? Они не разозлятся?
— Я не знаю, это зависит…
Я ухмыляюсь.
— От чего? — спрашивает Лола.
Я не должен, но действительно ничего не могу с собой поделать.