— Я присмотрю за Фениксом.
— Но накануне вечером у тебя выездная игра. Я не могу просить тебя об этом.
— Утром мы будем дома.
Я не упоминаю, что у меня сегодня тренировка, но она и так выглядит напряженной, и последнее, чего хочу это добавить еще больше. Не знаю, как, черт возьми, я справлюсь и как сам не буду подвергаться стрессу. Я никогда не заботился о Фениксе один. Черт, я никогда не оставался с ним наедине больше минуты или двух.
Потенциально это может обернуться катастрофой, но я все понимаю. Я так думаю.
Лола размышляет, барабаня пальцами.
— Ты уверен?
— Да, я уверен. Пожалуйста, не переживай. В любом случае, это должно было случиться, — говорю я, надеясь снять напряжение.
Вижу, как ее застывшее тело медленно расслабляется, а барабанный бой прекращается.
— Ты точно уверен?
Уверен ли я, что не облажаюсь? Точно нет.
— Я уверен.
— Хорошо.
Лола делает небольшой вдох, изгибает губы и постукивает пальцами по экрану. Наверное, добавила эту дату в свой календарь.
Она маленькая, но эта улыбка чертовски того стоит.
— Можно вопрос?
Сняв со сковороды последний блин, я выключаю огонь.
— Да, что угодно.
Она откладывает телефон, обращая все внимание на меня.
— Это может показаться глупым вопросом. Ты уже работаешь живым художником, но собираешься учиться. Почему?
— Это мой план «Б». На случай, если быть уличным художником не получится. И это глупо, но… — она делает паузу, колеблясь. — Я пытаюсь доказать, что мои родители не правы, хотя они никогда об этом не узнают.
Мне нужно все, чтобы не сократить пространство между нами и не заключить ее в объятия.
Зная то, что знаю сейчас, я чувствую себя еще большим куском дерьма, чем раньше. С тех пор, как она рассказала, я думал о том, что родители выгнали ее, потому что она забеременела. Если раньше я не чувствовал себя виноватым, то сейчас это определенно так. Знаю, что не имел никакого контроля над этим вопросом, но мне не становится легче от осознания того, что ей пришлось во всем разбираться самостоятельно.
— Мне жаль. Мне не следовало поднимать эту тему.
— Нет, не извиняйся.
Надеюсь, что то, что я собираюсь сказать, не сделает ситуацию еще хуже, потому что понятия не имею, что делаю.
— Помнишь, я говорил, что мы будем в жизни друг друга навсегда? Это значит, что, если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, я буду рядом. Если нужно поговорить, или тебя нужно обнять или что-то еще, я буду рядом. Я всегда напишу или перезвоню.
Лола смотрит на меня удрученно. Маленькая грустная улыбка медленно поднимается на ее губах.
— Когда я сказала родителям, что беременна, они разозлились, но, на удивление, не так сильно, как я сначала думала. Но только потому, что они думали, что это от Мэтта, бывшего парня. Когда сказала им, что это не его ребенок, тогда все изменилось. Они поставили ультиматум. Я либо делаю аборт и мы делаем вид, будто ничего не произошло, либо оставляю ребенка и ухожу из дома. Ну, это было больше похоже на то: «оставь ребенка, но тебе здесь никогда не будут рады. Ты будешь для нас никем». Было еще несколько слов, но повторять, честно говоря, бессмысленно.
Немного помолчав, она говорит: