Он ходил взад и вперед по моей гостиной, а Феникс все это время крепко спал у него на груди. Его шаги легкие, едва слышные, так что это не проблема.
Но мне бы хотелось, чтобы они были тяжелыми и громкими, как я ожидала, чтобы был повод выгнать его, но это не так. Его рост и темп не являются тем, что трудно игнорировать. Дело в том, насколько мое тело осознает его. Ощущение ошеломляющее. Я допустила две ошибки при рисовании, потому что не могла сосредоточиться.
Оглядываясь через плечо, я замечаю ТиДжея, стоящего перед стеной с картинами и все еще держащего в руках Феникса.
Этот взгляд не должен воздействовать на определенные части моего тела, но это так.
— Ты не хочешь его уложить?
Я спрашивала уже раза четыре, но каждый раз ТиДжей смотрит на меня и говорит:
— Могу ли я подержать его еще немного?
И эти слова, Боже, эти слова не должны вызывать у меня определенные чувства.
— Ты можешь держать его столько, сколько захочешь. Я просто подумала, что ты захочешь дать своим рукам отдохнуть. Как бы я ни любила Феникса, он немного тяжеловат.
Его губы кривятся.
— На самом деле он довольно легкий. Весит, наверное, столько же, сколько буханка хлеба.
— Буханка хлеба?
Я сдерживаю улыбку, поворачиваюсь и беру лак и кисть.
— Это то, что сказал Джейден. Он всегда думает о еде.
Я слышу его веселый голос, и его шаги приближаются, пока не чувствую его позади себя.
Тяжело вздохнув, переливаю немного лака в другую палитру и макаю кисть.
— Так сказала Кара. Он действительно любит поесть, да?
— Нет, он обожает поесть.
Я тихо посмеиваюсь, провожу мокрой кистью по холсту.
— Что это такое? — спрашивает он.
— Это лак. Он помогает улучшить и защитить картину. Заставить ее выглядеть в десять раз лучше, чем сейчас.
Возможно, я не самый уверенный в себе человек в мире, но все же немного уверена и горжусь своим искусством.
ТиДжей мычит.
— Завораживающе.
— Это так? — откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него, но обнаруживаю, что ТиДжей уже смотрит на меня сверху вниз. — Что? У меня на лице краска?
— Нет, я…
Он делает паузу, когда мой желудок смущенно урчит. Его взгляд скользнул по моим рукам, покрытым сухой и влажной краской, а затем по холсту. Когда поворачивается ко мне, на его лице отражается беспокойство.
— Сколько ты работала над этой картиной?
— Несколько часов. Я бы закончила раньше, но нужно было убедиться, что кристаллы на вуали… — останавливаюсь я, губы сжимаются, а в животе снова урчит.
— Давай я принесу тебе что-нибудь поесть.