— Я тоже мокрая, и ты не видишь, как я раздеваюсь.
Она указывает на правую сторону своего тела, покрытую каплями воды.
К сожалению, кажется, что мой разум все еще застрял в канаве, потому что ее невинное маленькое заявление затуманивает мой мозг.
Ей требуется доля секунды, чтобы осознать, что она сказала. Глубокий красный оттенок окрашивает ее щеки.
— Это не значит — ты знаешь, что я….
— Перестань быть извращенцем.
Ее взволнованные слова вызывают улыбку на моем лице.
— Извращенец? Я не извращенец, — игриво говорю я.
Она заправляет прядь волос за ухо.
— Ну, хватит на меня так смотреть.
— Как на тебя смотреть?
Я поднимаю бровь.
Она втягивает воздух, грудь приподнимается.
— Просто оденься.
Лола отводит взгляд, но румянец не сходит с ее щек.
Я бы продлил это, но мне чертовски холодно.
Я благодарен, что мне хватило ума взять с собой в машину дополнительную сумку на случай чрезвычайной ситуации.
Я надеваю одежду и улыбаюсь, потому что она все еще не смотрит на меня. И это забавно, потому что два года назад она увидела меня совершенно голым.
— Теперь ты одетый?
— Теперь я в порядке, Персик.
Я тихо посмеиваюсь, разглаживая ладонью мятую рубашку.
Она колеблется, покосившись на меня, прежде чем повернуться ко мне лицом.
— Почему тебе так трудно произнести мое имя?
Остатки гнева или разочарования уходят с ее лица, а на губах появляется легкая улыбка.
— Персик даже не творчески. Я понимаю, что мы встретились из-за персикового сока, но что, если бы мы встретились из-за чего-то другого? — интересуется она.
— Допустим, как?
Лола пожимает плечами, размышляя над этой мыслью.
— Не знаю, яблочный сок?
— Тебе это не подходит.
Я ухмыляюсь, когда она опускает голову на подголовник, ворча себе под нос, что я извращенец.