Неуверенность отражается на ее лице. Вроде бы она хочет, но боится.
— Что тебе нужно, чтобы поверить, что я не хочу притворяться?
— Ничего. Мне не нужно, чтобы ты…
— Хочешь, чтобы я встал на колени и извинился? — отчаянно спрашиваю я, мое колено дрожит сильнее.
— Давай, что ты делаешь?
Отстегнув ремень безопасности, я выхожу под проливной дождь. Через несколько секунд я промок, волосы прилипли ко лбу, рубашка прилипла к груди, а ноги оказались в глубоких лужах.
Лола кричит мне, чтобы я сел обратно, но я закрываю дверь и обхожу переднюю часть своего G-Wagon.
Я не попрошайка. Это то, что мне приходилось делать только один раз, и тогда я спросил Лолу, могу ли я ее сфотографировать. Я никогда не думал, что мне придется сделать это снова, но вот я готов встать на колени от полного отчаяния.
Вытирая воду с лица, я открываю ее дверь и падаю на колени.
— ТиДжей, залезай внутрь. Ты намокнешь, — умоляет она, хватая меня за руку, но я остаюсь несмотря на то, что капли дождя падают на мою кожу, как крошечные кинжалы.
— Уже слишком поздно для этого.
Я снова вытираю лицо, несколько раз моргая, чтобы вода не попала мне в глаза.
— О боже, перестань быть упрямым! — она трясет меня за руку и пытается затащить внутрь. — Сядь в машину!
Холодная дрожь пробегает по моей спине, и я переминаюсь с одного колена на другое, когда гравий впивается в них. Несмотря на это, остаюсь как вкопанный, глядя на красивую девушку, которая перевернула мой мир.
По моей коже побежали мурашки, и по спине пробежала очередная дрожь.
— Мы будем в жизни друг друга навсегда. Это никогда не изменится. Поэтому я хочу, чтобы мы поладили. Я хочу, чтобы мы были друзьями, не притворяясь, или чего бы ты ни думала, я хочу этого.
Я вытираю лицо, откидываю волосы набок, чтобы убрать их с глаз.
Ее лицо смягчается, когда между нами повисает тишина.
Дрожь сотрясает мое тело, зубы стучат от сильного порыва ветра, но я все равно остаюсь на месте.
— Ты меня бесишь, ты знаешь это? — она сжимает мою рубашку посередине, ее глаза горят от ярости, но клянусь, там есть что-то еще. — Но мы можем быть друзьями. А теперь залезай внутрь!
Она ворчит себе под нос что-то вроде «заноза в заднице», прежде чем оттолкнуть меня и захлопнуть дверь.
Сейчас не время, но было жарко.
Вынь голову из сточной канавы, ТиДжей, ты весь мокрый. Я говорю себе, вставай и возвращаясь обратно.
— О чем, черт возьми, ты думал? — ругает она меня, осматривая каждый дюйм моего тела.
— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — бормочу я, вытирая лицо и волосы назад, содрогаясь, стягивая с себя холодную мокрую рубашку.
Я бросаю ее на пол заднего сиденья и снимаю джинсы. Хотя их труднее снять, потому что они приклеиваются к ногам.
— Что ты делаешь?
Я смотрю направо и борюсь с желанием улыбнуться, потому что она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. На ее щеках появился румянец. Ее губы слегка приоткрываются, и ее взгляд падает на мой живот.
— Как это выглядит по-твоему, что я делаю? Я мокрый, Луиза. Я раздеваюсь.
Я сбрасываю туфли и выбрасываю джинсы.