Незаметно проходили часы, а он все смотрел и смотрел, наслаждаясь возникшим чувством легкости и свободы. Он забыл голод и иссушившую тело жажду, забыл свои страхи и тревоги и только всматривался в разгорающийся впереди свет.
Миновала полночь. Серебряная лужица растекалась во всю ширь, но свет ее стал бледнеть, а очертания таяли во тьме. Скоро от нее не останется и следа.
Внезапно капитан приподнялся и пристально вгляделся вдаль. Странное дело, лунное отражение не исчезло, — наоборот, оно стало разрастаться. Светлое сияние затрепетало, сгустилось, приобрело зеленоватый оттенок и уже не стояло на одном месте. Луна оставалась неподвижной, а ее отражение, словно по волшебству, медленно перемещалось с севера на юг, прямо к ним. На гладкой поверхности моря оно сверкало тысячами бликов, колыхалось, трепетало. Ожила мертвая, неподвижная вода, мерцающие отблески надвигались на лодку.
Уж не сон ли это?
Капитан пошарил в темноте и ткнул пальцем босую ногу далматинца.
Милутин тотчас приподнял голову, словно давно ждал этого знака.
— Косяк! — тихо сказал капитан.
Далматинец не сразу понял.
— Какой косяк?
— Рыб! Целый косяк!
Далматинец глянул за борт и сразу понял, в чем дело. Теперь они оба смотрели, как бурлило и фосфоресцировало море. Косяк приближался, рос на глазах, заливая горизонт мерцающим сиянием.
— Большой косяк! — сказал далматинец.
— Сейчас увидишь! — кивнул капитан. — Это еще только начало!
Теперь уже все приподнялись с мест и с удивлением смотрели на редкое зрелище. Косяк двигался очень быстро, все разрастаясь и разрастаясь. Вода буквально кишела миллионами рыб, фосфоресцирующие блики сплетались в какой-то неистовой, мифической пляске.
— Крупная рыба! — сказал капитан. — Тунец или луфарь!
— Нельзя ли поймать парочку? — возбужденно спросил Крыстан.
— Чем? Голыми руками? — скептически заметил капитан.
— Но ведь их миллиарды! — настаивал студент. — Хоть руками греби!
— Не выйдет руками! Ведь это рыба, — пробормотал капитан. — Была бы сеть — другое дело!
— А парусом нельзя попробовать?
— То есть как парусом?
Вацлав смотрел на море, затаив дыхание, и не верил своим глазам. Он не читал и не слышал, что рыбы движутся такими гигантскими стаями. Косяк, казалось, выталкивало из глубин моря, он разливался все шире и шире, все ярче светился трепетным светом. Вода словно схлынула, и осталась только рыба, одна к одной, плавник к плавнику, — так густо мерцали блики.
— Приготовь весла! — скомандовал далматинец.
— Нет смысла! — сказал капитан. — Косяк и так идет на нас. Если бы даже мы захотели удрать, не удалось бы!
— Приготовь весла! — повторил далматинец, словно не расслышав.
Тогда капитан понял.
— Кто знает, — сказал он с сомнением. — Если и попадешь по ней веслом, так только оглушишь! Она все равно уйдет!
— Поймаем! — резко и грубовато возразил Милутин. — Надо поймать! Не упускать же и этот случай!
Вот уже косяк окружил их со всех сторон своим зеленоватым сиянием. Все море вокруг словно вспыхнуло холодным бенгальским огнем, клокотало и переливалось миллиардами отблесков.
Свесившись за борт, люди, как загипнотизированные, смотрели на это густое, буйное стадо, вспенивающее воду, сплошной стеной окружившее лодку. Всех охватил неудержимый порыв, неукротимая охотничья страсть — поймать во что бы то ни стало! Умереть, но поймать! Вцепиться пальцами в холодную, скользкую плоть! Оглушить, придавить, убить!.. Зеленые языки плясали перед глазами, рыбы метались, вода кипела под ударами их хвостов.