Я простила Эрика за то, что он доверил Вульфу жизнь моего отца, но боль от его потери все еще глубоко ранила меня. Проклятие не избавило меня от этой боли, и я была рада. Горе было единственным способом, которым он все еще присутствовал рядом со мной. С помощью него и драгоценных воспоминаний о нем.
— Ты слишком часто сталкивалась со смертью в своей жизни. И я ненавижу, что не могу все исправить. — Эрик опустил глаза, и на его лице появилось выражение вины. — Келли также показала мне твой дом в Сфере. Она воспроизвела момент похищения твоей матери, — сказал он неуверенно. — «Банки Крови» всегда предназначались только для нарушителей закона. Но со временем запасы крови иссякли… законы изменились, и я был просто счастлив обеспечивать своих людей постоянным питанием. Всегда существовал страх, что если империя будет голодать, то люди окажутся в опасности. Это хрупкое равновесие, и Валентина и ее кусачие угрожают ему.
Я стиснула зубы при упоминании о ней, но мои мысли вернулись к моей матери. Ее забрали на корм вампирам. Как долго она продержалась в «Банке Крови»? Я видела видения его изнутри, когда мой разум соединялся с разумом Келли на церемонии Выбора. Людей содержали в капсулах, живых… почти, как если бы они спали. Маме было так больно из-за болезни, которая забрала ее. Я знала, что она умерла бы так или иначе, но у нас отняли наши последние дни с ней. Может, лучше, что она мирно спала в одном из этих резервуаров?
Я покачала головой, в ужасе от того, что такая мысль вообще пришла мне в голову. Она должна была умереть дома, в своей постели, в окружении своей семьи. Еще больше слез потекло из моих глаз, и Эрик притянул меня к себе, бормоча извинения. Ничто не могло вернуть ее. Ничто не могло изменить прошлое, как бы сильно я иногда этого ни хотела.
Аромат кипариса и дождя ласкал мои чувства, и я вздохнула, взяв себя в руки, отстраняясь от Эрика и впитывая в себя его страдальческое выражение лица. Я не хотела зацикливаться на жалости и печали своей прежней жизни. Пришло время встретить новый рассвет.
Я провела большим пальцем по его подбородку, и в моей голове возник вопрос. — Чем ты на самом деле занимаешься в империи? Я никогда не видела тебя за работой.
Он издал грохочущий смешок. — Ну, я был довольно рассеян в последнее время. — Он сжал мою талию, и медленная улыбка расползлась по моему лицу, стирая боль в груди.
— И так, чем же? — Настаивала я.
— Моя юрисдикция распространяется на несколько областей империи. Мое основное внимание сосредоточено на расчистке руин на юге. Майлз управляет сельскохозяйственными угодьями, места для которых мои люди расчищают для него, чтобы выращивать пищу для людей. Остальные мои усилия сосредоточены на расширении города, строительстве ветряных и солнечных ферм в пустыне. Мои обращенные могут работать там только по ночам, но благодаря проектам вся наша империя работает на возобновляемых источниках энергии.
— Что это? — Спросила я, очарованная его знаниями о планете.
В Сфере меня держали в неведении. Я многого не понимала. Рассказы моего отца дали ограниченные знания о жизни, которую когда-то вели люди. Большинство его историй о прошлом были посвящены его любимым воспоминаниям.
Эрик продолжил: — До войны земля была разграблена людьми для получения электричества и топлива. В мире было так много людей, и потребность в ресурсах была велика, но цена для планеты была почти катастрофической. Когда я получил власть над землями после Последней Войны, я поклялся улучшить этот мир. В моей жизни было слишком много разрушений, и я хотел построить империю, которая выдержала бы испытание временем. Такую, которая могла бы жить в гармонии с природой.
— Это кажется ужасно благородным с твоей стороны, — поддразнила я, дергая его за рукав.
Уголки его губ скривились. — Я стараюсь.
— О, правда? Какой ты скромный, — игриво сказала я, просовывая руки ему подмышки в попытке пощекотать его.
— Со мной это не сработает. Но с тобой, однако… — Он швырнул меня обратно на кровать, щекоча бока, и я вскрикнула, когда смех вырвался из моего горла.
Он навалился на меня всем своим весом, и я замерла, когда его руки прекратили свои мучения. Он потерся своим носом о мой, его глаза впились в мои, и между нами вспыхнула дикая связь, осветив наши души звездным светом. Я почувствовала, что он смотрит прямо в глубины моего существа, и мое сердце почти забилось от того, как сильно оно хотело стать к нему ближе.
Между нами не было произнесено ни слова, когда он взял мои запястья, прижимая их к кровати и требовательно вжался своими бедрами к моим. Он начал срывать с меня одежду так же, как и с себя, и я смутно подумала, не собираемся ли мы уничтожить все содержимое наших шкафов.
Когда мы оказались кожа к коже, его твердый член уперся мне между ног, и я приподняла бедра, наши тела идеально выровнялись, и он скользнул в меня медленным, мучительным движением.
Его губы накрыли мои, его поцелуи были полны силы, которая говорила о его любви ко мне. Мы двигались в медленном, ритмичном танце, когда он овладел мной по-новому. Мне казалось, что мы — одно целое, как будто он связал мою душу со своей неразрывной нитью. И я без сомнения знала, что это та любовь, которая никогда не умрет.
Я лежала рядом с Эриком, все еще полностью бодрая, хотя должна была быть измотанной после того, сколько у нас было секса. Его кожа взывала ко мне снова и снова, и я задавалась вопросом, в какой момент у меня иссякнет энергия, если это вообще произойдет когда-нибудь.
От его кожи исходил сладкий аромат душа, который он, должно быть, принял несколько часов назад. В комнату проник рассвет, но облака закрывали солнечный свет, и капли дождя звенели по балкону. Казалось, я нахожусь в самом блаженном сне в своей жизни.
Я водила пальцами по груди Эрика медленными кругами, думая об истребителях, пока смотрела на повязку на его плече. Сейчас они должны были быть на пути сюда, и Эрик собирался забрать их, как только они подъедут поближе к городу. Меня охватила волна нервозности, но я была уверена, что не причиню вреда Джулиусу, когда увижу его. Я ни за что не укушу одного из своих друзей. Что бы там ни думал Эрик. И как только он поймет, что я могу держать себя в руках, он позволит мне увидеться с сестрой.
Фабиан смотрел телевизор внизу, и я была почти уверена, что это романтический фильм, судя по эмоциональной музыке, которая доносилась до нас. Время от времени он сетовал на действия персонажей, требуя, чтобы они нашли способ быть вместе. Я весело выдохнула, когда руки Эрика прошлись по моему позвоночнику, заставляя меня выгнуться ему навстречу, как кошка.
— Мы должны разорвать эту связь между твоим братом и моей сестрой, — прошептала я, переворачивая его правую ладонь, чтобы увидеть линии серебряного креста на ней. Моя собственная метка жадно пульсировала, и я нежно прижала ее к метке Эрика, заставив его застонать. Казалось, что наши души соединились в тот самый момент, когда наши ладони встретились, как будто мы были продолжением друг друга. Это вызвало во мне прилив энергии, который заставил меня снова захотеть его, но мы не могли лежать здесь все утро. Мне нужно было одеться и подготовиться к прибытию истребителей.
— Я думаю, только боги могут разрушить ее, — задумчиво произнес Эрик, и его глаза потемнели.
— Келли связана и с Магнаром. Он ее старейшина, но они любят друг друга, и эта связь мешает им быть вместе, — призналась я. — Это так жестоко. У богов нет сердца.
— Хм, последнее, что я слышал, что он помолвлен с Валентиной, — задумчиво произнес он, и я сморщила нос, уверенная, что сейчас у Магнара нет таких намерений по отношению к ней.
Фабиан кричал в телевизор внизу: — Если ты любишь ее, то скажи ей, придурок! Она собирается замуж за Кайла! Гребаного Кайла!