Я отстранилась от него, и меня охватило отвращение. — Я не могу никого укусить, — сказала я в ужасе. — Я не буду.
— Если бы дело дошло до схватки с врагом, тебе пришлось бы, — сказал он, сдвинув брови.
Я взглянула на Кошмар, который оставила на кровати. — У меня есть мой клинок, который всегда защитит меня.
Он сжал губы. — В любом случае, жажда — твой главный враг. Ты не сможешь удержаться от желания питаться. А если и попытаешься, то в итоге все равно поддашься и вонзишь зубы в ближайшую человеческую шею, которую сможешь найти.
Я знала, что он имел в виду истребителей, и у меня внутри все сжалось от этой мысли. — Я выпью кровь из бутылки, — твердо сказала я. — Я сделаю все, чтобы этого не случилось.
— Хорошо, — сказал он, и его тон смягчился. — У тебя есть еще какие-нибудь мысли по поводу пророчества? Похоже, ты довольно хорошо разобралась в нем.
— Кошмар иногда помогает, — задумчиво сказала я. — Похоже, клинок знает ответы. Или иногда… направляет меня к ним.
Эрик кивнул, когда его взгляд упал на клинок истребителей. — Тогда спроси его, — настаивал он, и я не упустила тоску в его голосе. Он хотел снять это проклятие так же сильно, как и я, а, вероятно, даже гораздо больше, учитывая, как долго он был заперт в своей бессмертной форме.
Я направилась к кровати, опустилась на матрас и поджала под себя ноги, взяв Кошмар в свою ладонь.
— Дитя Луны, — он счастливо замурлыкал, когда я погладила его.
— Что еще ты можешь рассказать мне о пророчестве? За что уплаченный долг? — Спросила я.
Уплаченный долг исправит старые ошибки.
— Но что это за долг? — взмолилась я.
На святой горе земля исцелится. Тогда мертвые оживут, и проклятие исчезнет.
Я тяжело вздохнула, глядя на Эрика, который стоял возле края кровати с отчаянной надеждой, сверкающей в его взгляде.
— Он просто пересказывает мне пророчество.
— Попробуй угадать. Может, он ответит, если ты окажешься права, — подсказал он с таким видом, словно у меня были все ответы, в которых он когда-либо нуждался. И я жалела, что не имела их.
— Я не знаю. — Я, нахмурившись, посмотрела на Кошмар.
Эрик обошел кровать и опустился передо мной на колени. — Мои родители говорили о кольце. Андвари охотился за ним. Я думаю, что кольцо, которым владеет Келли, и есть то самое кольцо, которое он искал. Они украли его сокровище и спрятали в горе. Но когда мы с братьями и сестрой искали его, мы не смогли войти.
Я нахмурилась еще сильнее, пытаясь найти ответ, скрывающийся в его словах. — Значит, долг может заключаться в том, чтобы просто вернуть кольцо Андвари на Святой горе?
Глаза Эрика затуманились. — Это кажется слишком простым.
— А что еще это может значить? — Взмолилась я, но у него не было ответа.
Я обратила свое внимание на Кошмар, вложив в него всю свою волю и пытаясь разгадать секреты, которые он хранил.
— Что за долг? — Я снова прошептала.
— Долг — это то, что будет потеряно.
— Кольцо? — Спросила я. — Кольцо было потеряно.
— Долг — это то, что будет потеряно, — повторил он, и я сдалась, положив клинок на кровать рядом с собой.
— Ненавижу загадки, — пробормотала я. — Моему отцу они всегда нравились. У него бы здорово получилось.
Эрик положил руку мне на колено с печалью во взгляде. — Мне жаль, что его здесь нет, чтобы помочь. Меня убивает то, как его забрали у тебя. Келли показала мне, как это произошло, когда пришла ко мне во сне.
Я сильно заморгала, сдерживая слезы. — Он так много страдал, — сказала я, глубоко вздохнув.