— Что ты ко мне пристал со своей Меган?! — взорвался император. — Все время со мной споришь. По каждому поводу!
— Я лишь пытаюсь показать тебе другую сторону дела.
— А, по-моему, ты просто хочешь выдать желаемое за действительное, — мстительно объявил государь. — Тебе не понравилась жрица, и теперь притягиваешь факты за уши.
— А ты идешь на поводу у преступников! — не остался в долгу Эр. — Тебе навязывают версию с савенийцами, а ты как ребенок — всему веришь!
— Знаешь что! — Альберг хлопнул по столу. — Придержи-ка язык! Здесь пока еще я император и не смей этого забывать!
Эр хотел ответить, но сдержался. Ушел, не желая раздувать ссору еще больше. В последние месяцы Альберг стал невыносим: раздражался по любому поводу и совершенно отказывался слушать критику.
Император остался в одиночестве, погруженный в мысли, но вскоре его уединение нарушил лакей. Он принес анонимную записку, содержание которой настолько взбудоражило государя, что он лично сходил за начальником тайной полиции. После чего вместе с ним и еще двумя крепкими парнями из стражи, направился в покои советника.
Эр, увидев Альберга решил, что тот надумал мириться, но затем показался начальник тайной полиции.
— Обыскать! — приказал император, входя в комнату друга.
— Что происходит? — советник был удивлен. Не мог взять в толк, с чего Альбергу вдруг потребовалось проводить обыски. Он даже после случая с бомбой допрашивал всех, кроме Эра, подчеркивая, что доверяет ему, а теперь вдруг такой поворот.
— Можешь считать, что ничего, — елейным тоном отозвался правитель. — Ведь тебе нечего скрывать, правда?
— Разумеется!
Охрана самозабвенно копошилась в письменном столе, вороша документы и перерывая вещи.
— Тут вот деньги заморские, — отозвался один из стражей.
Начальник тайной полиции незамедлительно подлетел, отобрав добычу из рук охранника, и бережно показал находку Альбергу — толстую пачку савенийских ларинов.
— Это не мое! — возмутился Эр. — Их подбросили!
Он и в самом деле впервые видел эти деньги.
— А тут вот перстенек какой-то в газетку завернут, — произнес второй мордоворот.
— Перстень Левицена, — презрительно усмехнулся император. — Так-так.
Теперь ему все стало понятно: и отчего Эр постоянно спорил с государем, предлагая утопические идеи. И зачем так настойчиво убеждал, что в убийствах замешана Верховная жрица. И почему не желал отбирать бизнес Рурыка.
— Ты в это поверишь? — с грустью спросил Эр.
По взгляду Альберга он и так догадался, о чем тот думает. Отпираться тоже бессмысленно: чем больше станет оправдываться — тем сильнее навлечет на себя подозрения.
— Интересно, за сколько ты продал меня савенийцам?
Советник не отвечал.
— Увести! — приказал Альберг.
Эр для него умер. Теперь у него не было ни друга, ни советника.
Глава 22. Жрица
И вновь все попытки Меган превратились в прах. Жрица уже не знала, что еще предпринять, чтобы спасти материк от разрушения. План с Шельцами был изумительным и казалось, что он обязан сработать. Меган не слишком вникала в то, каким образом кузен Альберга свергнет императора, да и не так это было важно. Сделает он это бескровно или убьет — ради спасения континента годился любой вариант. И раз Альберг упрямо не желал ни встречаться с самой жрицей, ни отказываться от промышленной магии, то сам виноват в последствиях.
Однако, как обычно вмешалось «но», которое испортило весь план.
Альберг не только не погиб во время взрыва, но еще и узнал имя организатора. И все то время, что Меган потратила на беседы с четой Шельцев, оказалось напрасны.