— Двадцать? — Кыр призадумался.
— Всего один раз платишь двадцать тысяч и больше никаких налогов.
— Совсем?
— Совсем!
— Ну… если только один раз, тогда конечно! Уж лучше за регистрацию один раз отдать, чем каждый месяц Альбергу отстегивать! — Кыр решительно хлопнул ладонью по дивану. — Хоть заживу нормально!
— И да узрел он суть божьего замысла! Ваше здоровье, милейший! — с этими словами Рурык осушил стакан остывшего чая.
Скептичный герк перешел на его сторону — можно выдохнуть и немного расслабиться.
— Я вот только одного не пойму, — вмешалась Элика, и все ликование савенийца вновь растаяло, как мороженое на солнцепеке.
— Ты говорил, что наша цель — высшие слои аристократии. Так?
— Все верно, моя дорогая, — Рурык старался держаться спокойно, хотя внутри его начинало потряхивать от раздражения.
— Но в казну платят лишь мелкие предприниматели, для которых твои двадцать тысяч — неподъемная сумма. Аристократия не облагается налогами.
— Ам… — начал было Рурык, но запнулся, не зная, что ответить. Он полагал, что система налогов такая же, как в Савении, и любой, невзирая на чин и достаток, обязан ежемесячно вносить в казну часть доходов. Аферисту даже в голову не пришло, что в Иривии дела могут обстоять иначе. А он-то думал, что все предусмотрел!
Детали продумал, а главного не учел!
— Я сейчас! — покраснев от стыда за собственную глупость, Рурык вылетел из купе и забежал в тамбур. Требовалось немедленно придумать выход! Нельзя, чтобы дело сорвалось! Уже столько денег потрачено! Как он объяснит Элике, что весь ее заработок ушел на документы, от которых может не быть никакого прока?
Рурык прислонился лбом к прохладной стенке тамбура. Ночной ветер, пробиравшийся сквозь щели, обдувал раскрасневшиеся щеки, а полумрак скрывал следы позора.
Допустить такую промашку…
Как можно было заранее не проверить все факты? Что мешало почитать? Да хотя бы спросить! И ведь такая прибыльная идея! На ней можно миллионы зарабатывать! Нельзя упустить этот шанс! Должен быть выход!
Обязательно должен быть!
Пока Рурык собирался с мыслями и думал, как спасти затею, Кыр и Элика негромко переговаривались, обсуждая услышанное.
— Так че? Мы в итоге не будем делать эти как их… зашоры? — спрашивал герк, привыкший доверять мнению Элики.
— Не знаю, — честно отвечала девчонка, с тоской помешивая сахар в холодном чае.
Элика вообще с трудом понимала, что происходит. Какое-то королевство, какие-то оффшоры… У нее в мозгу не укладывалось, как Рурык собирался все это проворачивать. Розыгрыш с телепортом был хорош, тут спору нет. Но затея с островом…
Рурык ворвался так неожиданно, что Элика едва не расплескала чай.
— Я все придумал! — воскликнул он, глядя на попутчиков безумным взглядом. — Ничего не отменяется! Мы скажем, что император собирается ввести налог для крупных предпринимателей! Представляете? Уровнять аристократию с фермерами! Какой это будет удар по самолюбию богатеев! О да-а-а! Я буквально вижу, как перекосятся откормленные физиономии, когда они узнают о законопроекте!
— Что, прости? — Элике показалось, что савениец окончательно тронулся умом. — Какой еще законопроект? С чего Альберг его примет?
Девушка не понимала: то ли ее мозг отчаянно хотел спать и поэтому отказывался соображать, то ли Рурык и впрямь предлагал сумасбродный план.
— А кто сказал, что император должен его принять? Достаточно пустить слух, что законопроект находится в разработке. Одного этого хватит, чтобы навести в слоях аристократии панику, и заставить обратиться к нам за помощью.
Видя, что его слова не убедили, Рурык добавил:
— Сами вспомните вашего Альберга. Даже я успел наслушаться о странностях императора: какой он нелюдимый, своих подданных избегает, на войне помешался… Стоит обмолвиться, что правителю вновь не хватает денег на военную кампанию, и ваши богатеи сами будут умолять нас спасти их капиталы! О! Точно! Я знаю! Помните презентацию летающего корабля? Скажем, что производство таких кораблей оказалось в разы дороже намеченных сумм и требует дополнительного финансирования!
— Да как мы убедим, что такой закон будет принят? — упиралась Элика. — Что, будем ходить по балам и клеветать на императора? Ни один здравомыслящий человек не поверит!