Глава 2. Ситхлифа
— Что это у тебя под юбкой? — закашлялась я.
— Под килтом! Это не юбка! — прорычал эльф и яростно дернулся, из-за чего нож моего воина оставил на его шее еще одну тонкую царапину. Ткань килта выскользнула из моих пальцев и прикрыла срам.
Глаза эльфа сверкали. Рот кривился. На лбу вздулись вены, а лицо было красным от кончика подбородка до самых корней волос.
— Килт! Это килт! И что под ним не твое дело, невежественная человечка!
На моих губах мелькнула грустная улыбка.
Не человечка.
Когда ты узнаешь, кто я, то разорешься еще сильнее.
Увиденное не давало покоя. Хотелось снова заглянуть пленнику под юбку… ой, простите, под килт и понять, что я имела удовольствие наблюдать.
— У других такое же? — спросила я, качнувшись в сторону остальных пленников.
Те заерзали, пытаясь отползти дальше от меня, и одновременно выпалили:
— Нет!
— Да!
И переглянулись, красные от смущения и потные от страха. Уж очень им не хотелось, чтобы я проверяла, что у них между ног.
Тот, что сказал «нет», определенно лгал. Это читалось на его бледном лице, в его мечущемся взгляде.
Как интересно…
Значит, у всех у них под килтами одно и то же.
Дождь барабанил по крыше палатки. Ветер швырял под навес брызги холодной воды. Мы застелили землю досками из ясеня, но между щелями уже просачивалась влажная грязь.
— Этого ко мне! — кивнула я на эльфа с оцарапанным горлом. — А этих…
В ожидании своего приговора два других пленника застыли, затаив дыхание.
Впитывая их волнение, я выдержала короткую паузу и закончила:
— …а этих отпустить.
И тут же дружный вздох облегчения коснулся моих ушей. Счастливцы обмякли на коленях, их плечи опустились, тела будто превратились в тесто.
В предвкушении нужных эмоций я покосилась в сторону того, кому повезло меньше. Эльф смотрел на своих более удачливых приятелей с завистью и отчаянием. Те получали свободу, а он оставался в плену похотливой человечки, которая порвала на нем рубаху, щупала его за задницу, а под конец задрала на нем килт.
О, Многоликая, как же вкусно и сытно! Я будто ела сладкое, воздушное пирожное из тех, что обожали придворные дамы. Бессильная злоба эльфа, его обида на судьбу пьянили крепче самого выдержанного вина. Даже голова закружилась.
Мужчина стиснул зубы. Теперь он смотрел перед собой застывшим, невидящим взглядом.
Я знала, о чем он думает.
О том, что из его отряда не повезло ему одному.
О том, что над ним попытаются надругаться и очень скоро.
О том, что его жизнь, возможно, кончена.