— А раз хотите, то попросите, — моя улыбка превратилась в хищный оскал. — Попросите как следует.
— Вытащите нас отсюда, умоляю, — А’алмар подошел к стенке рва и протянул ко мне руки, грязные, все в земле. Разводы грязи украшали и его красивое лицо, и влажные растрепанные волосы, и одежду, которая за время их недолгого ночного путешествия успела обзавестись фигурными отверстиями для проветривания. — Умоляю, госпожа.
Забавно. А’алмар вроде бы унижался, но при этом униженным не выглядел. Стоя на дне ямы, по щиколотку в земле, весь мокрый и чумазый, он смотрел на меня взглядом соблазнителя и повторял свои горячие мольбы с придыханием — так любовник шепчет на ушко непристойности.
О Многоликая! Похоже, сняв с этого мужчины пояс верности, мы разбудили чудовище. Может, не надо было выпускать удава из клетки?
— Возьмите, возьмите меня отсюда.
— Ты хотел сказать: «Достаньте»? — усмехнулась я.
— Да, возьмите меня.
Бедняга Э’эрлинг, наверное, устал качать головой и закатывать глаза. Его щеки пылали от стыда за поведение друга.
— Ну уж нет. Я хочу, чтобы меня попросил он, — я кивнула в сторону Эха. — Искренне и с чувством.
А’алмар погрустнел и уставился на приятеля требовательным взглядом, мол, давай, проси, искренне и с чувством, а то я тебе устрою. В ответ упрямец поджал губы и отвернулся.
— Ну не хотите, как хотите, — я спрятала спасительную веревку за спину. — Тогда счастливо оставаться. Наслаждайтесь своим новым уютным домиком. Говорят, вечером снова будет дождь.
Я немного помедлила на краю ямы, потом сделала вид, что ухожу. Два шага в сторону — и снизу раздалось вымученное: «Помоги нам… пожалуйста».
Э’эрлинг выглядел так, словно его пытают. Словно ему соски выкручивают раскаленными щипцами.
— Искренне и с чувством, — напомнила я, поигрывая в руках веревкой.
— Я же сказал пожалуйста! — возмутился эльф. — Помоги нам, пожалуйста. Вытащи нас отсюда. Пожалуйста. Скинь нам эту проклятую веревку. Пожалуйста, — он набрал полную грудь воздуха и ворчливо повторил: — Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.
Что ж, просил он и правда искренне. Искренне злясь. И с чувством. С чувством ненависти и оскорбленного достоинства.
— Хорошо, а как ты собираешься загладить свою вину? Твой приятель обещал сделать это любым способом. Любым. А ты?
Надо было видеть лицо этого ушастого гордеца. Он весь побагровел, надул щеки и сверкнул глазами. Из его груди вырвалось нечто среднее между шипением змеи и свистом закипающего чайника.
Глава 16. Пленник
Она все-таки скинула им веревку, эта проклятая эльфоедка. Э’эрлинг до последнего сомневался, стоило ли просить ее о помощи, но самим из ямы им было не выбраться. Ничего, у них еще будет шанс сбежать. Главное, его не упустить.
«И чтобы нас не съели раньше, чем этот шанс представится», — с холодной дрожью подумал Э’эрлинг, карабкаясь по канату наверх.
Наконец оба эльфа выбрались из ловушки и построились вдоль ее края перед улыбающейся ситхлифой. Та внимательно оглядела пленников, плачевное состояние их одежды, корку засохшей грязи на их лицах, и покачала головой.
— Мыться, — приказала она командным тоном.
— Слышал? Она хочет нас вымыть, — зашептал Э’эрлинг другу, когда злодейка отвернулась и зашагала обратно в лагерь, предполагая, что они последуют за ней беспрекословно, как барашки на веревочке. И они последовали. Как эти самые барашки. Мысль о побеге всколыхнулась внутри и погасла, как искра костра, упавшая на землю. Их даже связывать было не нужно. Тот, кто умеет подчинять своей воле чужие разум и тело, любое сопротивление подавит вмиг — и дернуться не успеешь.
— И что? — пожал плечами А’алмар, не видя причин для тревоги, а голос Э’эрлинга звучал очень-очень тревожно. — Я только рад. Посмотри на нас. Грязные, как свиньи. С удовольствием смою с себя всю эту гадость. — И он с брезгливым выражением оттянул на себе ткань килта, закоревшую от налипшей земли.
— Пи́щу моют перед едой, — нахмурился Э’эрлинг. — Она собирается нас съесть. Вымыть и съесть.
Несколько секунд А’алмар смотрел на приятеля с открытым ртом и поднятыми бровями, затем сокрушенно вздохнул:
— А ты не думал, что дело может быть в другом? Например, в том, что мы… эм… слегка пованиваем?
Э’эрлинг будто его не слышал, продолжая размышлять вслух:
— Овощи, фрукты всегда моют перед употреблением. Яблоки, огурцы, картошку.