Скрытый Тибет. История независимости и оккупации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В результате происков маньчжурских властей, действовавших по принципу «разделяй и властвуй», возникла видимость конфликта

Далай-ламы и Богдо-гэгэна.^{255} В действительности же оба иерарха сохраняли нормальные отношения, но вынуждены были скрывать это. Иерархи встречались несколько раз.^{256} Содержание этих встреч неизвестно. По свидетельству А.Д. Хитрово, российского пограничного комиссара в Кяхте, Далай-лама, влиятельные монгольские хутухты, гэгэны и князья «бесповоротно решили отделиться от Китая в самостоятельное союзное государство, совершив эту операцию под покровительством и поддержкою России, избежав при этом кровопролития».^{257} Возможно, это решение как раз тогда и было принято. Оно было мотивировано тем, что цинское руководство стало нарушать договоренности с Монголией и Тибетом, взяв курс на превращение этих зависимых стран в обычные провинции. Важнейшим компонентом была их китайская (ханьская) колонизация. Этим Пекин надеялся укрепить Цинское государство перед лицом агрессии западных держав.

Захватив Лхасу, англичане начали переговоры с тибетцами. К началу сентября было выработано соглашение. Британцы хотели, чтобы его подписал Далай-лама как суверен Тибета. Амбань и тибетские представители написали Далай-ламе, чтобы он вернулся в Лхасу.^{258} Когда стало ясно, что иерарх не вернется, амбань (видимо, не без влияния Янгхасбенда) посоветовал цинскому императору «временно конфисковать чин Далай-ламы», а на его место «назначить» Панчен-ламу. Это противоречило буддийским канонам. Однако абсурдный указ был издан. Несомненно, решение санкционировала Цыси, а не император Цзайтянь: он ничего не решал.

Китайцы расклеили в Лхасе объявление об императорском указе о «низложении» Далай-ламы, но тибетцы его сорвали.^{259} Зато после того, как указ был издан, 7 сентября 1904 г. в Лхасе было заключено соглашение с англичанами. Обычно это соглашение называют Лхасской конвенцией. Согласно ему, правительство Тибета признавало границу между Сиккимом и Тибетом, установленную англо-китайским договором 1890 г. и «Правилами» 1893 г., открывало рынки для торговли в трех городах Тибета, выплачивало Великобритании контрибуцию в 500 тыс. фунтов стерлингов, обязалось не позволять иностранным державам вмешиваться в тибетские дела и основывать там концессии.^{260} В ст. 9 тибетское правительство обещало без ведома британского правительства «не уступать, не продавать, не сдавать в аренду, не закладывать и не давать иным путем под оккупацию никакую часть своей территории иностранной державе».^{261} Британский представитель мог посещать Лхасу. В ст. 5 правительство Тибета обязалось не предоставлять бюджетные средства (товары или деньги) на любых основаниях какой-либо державе или ее представителю.

В соответствии с этой статьей, под понятие иностранной державы подпадала и империя Цин, что нашло свое подтверждение в ст. 3 Англоцинского соглашения 1906 г. и ст. 6 Соглашения в Симле 1914 г.^{262} Маньчжурский амбань, представители Бутана и Непала засвидетельствовали соглашение. Амбань предложил провести церемонию подписания в своей резиденции, но Янгхасбенд и регент предложили зал аудиенций Поталы. Так и решили. Во время подписания в зале находились 200 английских солдат, а сам дворец был окружен войсками и артиллерией. В этом соглашении Тибет рассматривался как отдельное государство. Этот документ был отрицательно воспринят Россией, Германии и, разумеется, цинскими властями. Последние отказались принять соглашение, которое не признавало их власть над Тибетом.

Английские оккупационные войска покинули Лхасу 23 сентября 1904 г., но должны были оставаться в долине Чумби до тех пор, пока не будет выплачена вся контрибуция. 11 ноября генерал-губернатор Индии ратифицировал соглашение, но уменьшил размер контрибуции и сроки ее выплаты.

Вопрос о Тибете был важным пунктом переговоров России с Великобританией. Переговоры дипломатов обеих стран в Лондоне и Петербурге не прекращались во время продвижения отряда Янгхасбенда в Тибет. В апреле 1904 г., уже во время русско-японской войны, Эдуард VII на переговорах с российским посланником А.П. Извольским (будущим министром иностранных дел) выразил желание установить с Россией дружеские отношения.^{263} В тибетской политике России были две противоположные линии: стремление не допустить оккупации Тибета британцами и стремление прийти к полюбовному соглашению по Тибету в качестве первого шага к сближению с Великобританией при французском посредничестве, что впоследствии привело к созданию Антанты.^{264} Российский МИД занял выжидательную и конъюнктурную позицию с оглядкой на Лондон и Пекин: приоритетом была Европа. С другой стороны, Николай II, военное руководство и общественное мнение России с тревогой восприняли английскую интервенцию в Тибете. Царь тайно направил туда группу калмыков-буддистов. В 1905 г. они посетили Лхасу, встречались с тибетскими властями, иерархами и амбанем.

Под давлением критики Британия пошла на особое соглашение с империей Цин. 27 апреля 1906 г. в Пекине было подписано соглашение, дополнительное к Лхасскому. Оно подразумевало перенос на цинское правительство подписания договоров от имени Тибета, причем империю Цин исключили из «иностранных держав». Теперь уже маньчжурский император в большей степени, чем британское правительство отвечал за целостность Тибета.^{265} Тибетское правительство не признало это соглашение как нарушающее отношения «наставник — покровитель» между Далай-ламой и императором. По заключению правительства Тибета, «этот договор не может кем-либо рассматриваться как обязательный».^{266}

31 августа 1907 г. в Петербурге была подписана «Конвенция между Россией и Великобританией по делам Персии, Афганистана и Тибета». По ней Иран был разделен на сферы влияния, Афганистан признан буферным государством, а в дела Тибета обе державы обязались не вмешиваться. При этом они признали «сюзеренитет» Пекина над Тибетом и обязались сноситься с ним только через Пекин. Так Россия в обмен на призрачные выгоды в Персии и Афганистане отказалась от сближения со страной, важной для нее цивилизационно и геополитически. Зато обе державы решили судьбу Тибета за него и без его участия.

Вторжение британцев в Тибет напугало цинские власти. Они боялись, что англичане, русские и французы получат там новую базу в разваливающейся империи.^{267} Маньчжурское правительство выплатило англичанам контрибуцию за Тибет, хотя его власти об этом не просили. Не оказав никакой помощи в отражении агрессии, оно теперь взялось за «освоение» Тибета.^{268}

Еще в декабре 1903 г. губернатор провинции Сычуань вместе с некоторыми другими направил императору меморандум, предложив «развивать приграничье Сычуани», то есть Кам.^{269} Мерами «развития» должны были стать внедрение земледелия, горного дела и прибытие китайских колонистов. Ведь до начала XX в. в Тибете не было сколько-нибудь значительных китайских колоний.^{270} Подавить «упрямство варваров» (то есть местных тибетцев-кочевников) предлагалось вооруженным путем.^{271} В начале 1904 г. два сотрудника Сычуаньского бюро шахт прибыли в Батанг и, увидев, что земли здесь плодородные, стали обсуждать перспективы их «развития». Примерно в это время в Батанге остановился и встретился с ними заместитель амбаня Фэн Чуань, ехавший в Чамдо. В результате решили начать «развитие» и выделили небольшое поле. Его стали обрабатывать китайцы.

Под впечатлением вступления Янгхасбенда в Лхасу цинский двор решил установить свою власть в районе Ньяронг, подчинявшемся тибетскому правительству. Распоряжения об этом поступили к амбаню в Лхасе и заместителю амбаня, находившемуся в Батанге. Ситуация там стала накаляться: приведенные заместителем амбаня отряды тренировались по невиданной ранее иностранной системе, китайцы распахивали все больше земли, в Батанге открылась французская католическая миссия, прошел слух о грядущем выселении всех тибетских чиновников.

Весной 1905 г. началось восстание. Оно было направлено против иностранной экспансии — и китайской, и западной. Хотя очагами были монастыри, оно охватило все слои тибетского населения, поскольку из каждой семьи кто-то был монахом. Фэн Чуань и еще несколько человек были убиты, католическая миссия разорена.^{272} Использовав это как предлог, в середине лета 1905 г. в Батанг вступила армия генерала-мусульманина Ма Вэйчи из Сычуани. Через два месяца к нему присоединились войска китайского генерала Чжао Эрфэна численностью 7500 чел. Были казнены 322 монаха.^{273} Ма вернулся в Сычуань, а Чжао остался в Каме. Он контролировал только Батанг и Литанг. Население относилось к интервентам враждебно, восстание ширилось. Чтобы подавить его, Чжао делал карательные рейды. Они сопровождались разрушениями, грабежами, массовыми репрессиями и убийствами тибетцев.^{274} Было убито 1317 чел., в основном монахов, разрушено полностью или частично шесть монастырей, металлические предметы культа переплавлены в монету. За жестокость тибетцы назвали этого генерала «Чжао-мясник».^{275}

Чжао Эрфэн не только поощрял заселение Кама китайцами. Он старался китаизировать тибетцев. Названия их населенных пунктов заменяли на китайские.^{276} В 1906 г. генерал обнародовал 43 правила для Батанга. Жителям было приказано одеваться и говорить по-китайски, следовать конфуцианству, жить по китайским законам, брать китайские фамилии, делать китайские прически, хоронить родителей по китайскому обычаю и т.п.^{277} Китайцев из Сычуани призывали переселяться на «свободные» земли Восточного Тибета.^{278} В 1907 г. войска Чжао Эрфэна конфисковали у тибетцев южного Кама тысячи партий зерна. К концу 1907 — началу 1908 г. тибетские администрации на оккупированных территориях были заменены китайскими военными властями.^{279} Прежняя административная система в Каме была ликвидирована. Таковы были плоды новой цинской политики — превращения «внешних» стран в колонии.

В апреле 1908 г., в развитие Соглашения 1906 г., в Калькутте были подписаны «Правила торговли с Тибетом», по которым Пекин брал на себя полицейскую службу на рынках и торговых путях. По донесению российского эмиссара Я.И. Коростовца в МИД, после этого пекинская администрация стала изыскивать способы общеимперского управления в Тибете.^{280}Пекин решил разделить там власть: за Далай-ламой оставить лишь дела религии, а все административные вопросы — за маньчжурами.^{281} Иностранных представителей в Пекине проинформировали, что все дипломатические вопросы по Тибету теперь надо решать с пекинским правительством, а соглашения, заключенные без его участия, недействительны. В том же году Чжао Эрфэна назначили верховным комиссаром по пограничным делам и вторым амбанем в Лхасе. Генерал решил создать региональное правительство в Чамдо и совершить поход на тибетскую столицу.^{282} Цинское правительство объясняло это необходимостью полицейской охраны дорог и даже попросило англичан пропустить войска через Индию, но получило отказ.^{283}Далай-лама попросил срочной помощи у Великобритании, России, Франции, Японии и Непала. Единственным результатом стал неэффективный британский протест Пекину.

Сочувствие императора Николая II, военных и российской общественности оказалось недостаточным не только для приезда Далай-ламы в Россию или вооруженной помощи Тибету, но даже для посылки казачьего эскорта первоиерарху. Все это блокировал российский МИД.^{284} Он ввязался в сложную дипломатическую игру с противниками независимости Тибета. Нежелание МИДа навлечь гнев Лондона и Пекина оказалось сильнее выгод, которые могла получить Россия в Центральной Азии. Итак, маньчжурское правительство добилось своего: Далай-ламе XIII пришлось возвращаться из Монголии через Китай. В 1906 г. он переехал из Халхи в Кукунор, а затем проследовал через Сиань в Пекин.

На железнодорожном вокзале его встречали министры внутренних и иностранных дел, а также мэр Пекина.^{285} Далай-лама остановился в монастыре Хуансы. 27 сентября 1908 г. ему устроили торжественный прием, но он отличался от того, что было раньше. Цыси санкционировала ритуал коленопреклонения Далай-ламы перед ней.^{286} Затем в день рождения Цыси, согласно придворным записям, весь ее двор, Далай-лама и император отбили ей земной поклон. В честь Далай-ламы в Пекине был дан роскошный прием, на котором Цыси особенно понравились ритуальные буддийские танцы с чтением из священных книг.^{287} Далай-ламе «вернули» титул «Великий, Благой, Самосущий Будда» — правда, еще «Верный и Покорный».^{288}На переговорах он потребовал удалить из Кама цинские войска и чиновников и подчеркнул, что отношения Цинского государства с Тибетом всегда основывались на религиозном покровительстве и взаимопомощи. Цыси заверила, что прежние отношения не будут изменены, но министр иностранных дел выразил недовольство тем, что Далай-лама настаивает на одних религиозных отношениях.^{289} Достигли договоренности о сокращении цинских войск и чиновников в Каме.

Эти эпизоды показывают интересную особенность бывшей наложницы и ее двора, где крайняя суеверность входила в противоречие с буддизмом и конфуцианством. Цыси часто сравнивала себя с богиней милосердия Гуаньинь, которая ассоциируется с бодхисаттвой Авалокитешварой, эманацией которого является Далай-лама. При этом вдовствующая императрица любила, чтобы придворные именовали ее «почтенной Буддой» и подобными эпитетами.^{290} Все это не мешало «лишать чина» Далай-ламу, «назначать» Панчен-ламу, санкционировать унизительную церемонию и «возвращение чина», грубо нарушать главные буддийские заповеди и т.д. В то же время законный император Цинского государства, фактически, жил под домашним арестом и подвергался публичным унижениям.

15 ноября скончалась Цыси — на следующий день после императора Цзайтяня, отравленного ею.^{291} Далай-лама провел в пекинском монастыре Юнхэгун посмертные ритуалы для обоих, а затем присутствовал на церемонии возведения на трон последнего маньчжурского императора Пуи (девиз правления — Сюань-тун).^{292} В Пекине Далай-лама постарался завязать отношения с представителями Великобритании, Франции, Германии, США и Японии. Китайские чиновники, не считаясь с приличиями, делали все, чтобы помешать этому.

В конце 1908 г. Далай-лама переехал в монастырь Кумбум в Амдо. В ноябре—декабре он получил письмо от тибетских властей, в котором его просили вернуться в Лхасу. А в 1909 г. из Чамдо в Тибет выступила новая цинская армия под предлогом охраны торговых центров, предусмотренной «Правилами» 1908 г.^{293} У солдат не было провианта. Примерно каждые 15 миль они грабили местных жителей. В сентябре того же года амбань Лянь Юй опубликовал прокламацию, что Тибет более 200 лет был цинской колонией. В ноябре Чжао Эрфэн посоветовал пекинским властям поскорее сделать из Тибета обычную провинцию.^{294} В 1910 г. он предложил превратить территорию от Дацзяньлу (Дарцедо) до Конгпо Тьемды (120 миль восточнее Лхасы) в новую провинцию Цинского государства — фактически, в китайскую колонию. Реализации этого решения помешала Синьхайская революция, но через четверть века из этих земель создали провинцию Си-кан («Западный Кам»).

В декабре 1909 г. Далай-лама вернулся в Лхасу. В связи с угрозой вторжения Чжао Эрфэна, он вступил в переговоры с амбанем. Заместитель амбаня заверил его, что войска будут рассредоточены для охраны торговых центров и не будут вмешиваться во внутренние дела Тибета. Общая численность солдат не должна была превысить 1 тыс. чел.^{295} Однако в письменном обязательстве, присланном на следующий день, оказались лишь общие уверения амбаня. В феврале 1910 г. в Лхасу прибыл цинский авангард в 2700 солдат. Далай-лама вновь бежал — на сей раз в Индию. Узнав об этом, амбань Лянь Юй послал погоню, приказав доставить ему голову иерарха. Но тибетцы смогли задержать китайских солдат, и Далай-лама ушел в Индию. Китайские солдаты застрелили нескольких человек, обстреляли Джокханг и Поталу,^{296} забрали собственность Далай-ламы из Поталы и Норбулингки, казну тибетского правительства. Были захвачены склады оружия в Лхасе, фабрики по производству монет и боеприпасов. Дома министров, бежавших с Далай-ламой, время от времени грабили.

25 февраля 1910 г. от имени цинского императора был издан указ, которым Далай-ламу уже второй раз «лишали звания» за бегство из Лхасы, неблагодарность, неповиновение императору и подстрекательство тибетцев к сопротивлению.^{297} В указе отмечали, что цинские солдаты посланы в Тибет для водворения спокойствия и охраны открытых для торговли пунктов, амбаню было приказано как можно скорее отыскать нескольких обладающих чудодейственными признаками мальчиков, провести жеребьевку из Золотой вазы и представить доклад с ходатайством о разрешении избраннику распространять буддизм. Как видим, этот указ, как и ранее изданный при Цыси, нарушал отношения «наставник — покровитель» между Далай-ламой и маньчжурской династией и представлял профанацию религиозных традиций. Но и его нельзя считать волей императора: правила регентша Лунъюй, а малолетний император Пуи ничего не решал.

Вскоре после опубликования указа российский посланник в Пекине сделал представление цинскому правительству, в котором призвал его воздержаться от поспешных шагов в отношении буддизма и Далай-ламы, духовного лидера буддистов России.^{298} В ответ управляющий Вайцзюйбу (МИД) извещал, что «разжалование» и «лишение сана» касается лично Далай-ламы и не имеет отношения к буддизму и российским буддистам.

В Лхасу приехал Панчен-лама IX. Он стал выполнять некоторые функции Далай-ламы, но отказался от незаконного предложения стать регентом Тибета. Всю власть в Лхасе узурпировали цинские генералы. Теперь пекинское правительство объявило вассалами своей империи Непал и Бутан, а на Тибет предъявило суверенные права: якобы стадия сюзеренитета уже прошла.^{299} Далай-лама и его министры отвергали эти притязания. Великобритания, Непал, Бутан и Сикким направили цинскому правительству протесты.

Тибетцы не подчинились цинским наместникам. Они стали посылать налоги не в Лхасу, а в Дарджилинг, где был Далай-лама. Тогда вдоль границы появились цинские караулы, которые стали обыскивать всех, кто ехал в Индию. На востоке и юге Тибета росло сопротивление. Цинским властям пришлось начать переговоры. Они предложили Далай-ламе вернуться и принять духовное руководство, но получили отказ.^{300} Далай-лама написал уполномоченному Л о Дитаю письмо, в котором объяснял причины своего отъезда в Индию: «Поскольку Император сделал все, что рекомендовал маньчжурский амбань в Лхасе, без принятия во внимание того, что Тибет является независимым государством, и без учета религиозных отношений между нашими странами, я понял, что нет смысла в моих дальнейших непосредственных переговорах с Китаем. Я утратил доверие к Китаю и понял, что никакого решения не будет найдено посредством консультаций с этой страной <…> Отныне Тибет и Китай не могут иметь те же отношения, какие существовали между ними прежде».^{301}

В 1910 г. Далай-лама XIII из Дарджилинга ездил в Калькутту, чтобы напомнить Великобритании о ее обязательствах по Лхасскому соглашению 1904 г.^{302} Несмотря на препятствия со стороны британских властей, иерарх продолжал попытки контактов с Россией, от которой надеялся получить поддержку. В 1910 г. он встретился с русским востоковедом Ф.И. Щербатским, в 1912 г. — с русским генеральным консулом в Калькутте Б.К. Арсеньевым. Последний передал Далай-ламе письмо Николая II, составленное в общих выражениях.^{303} Царь, в частности, писал о согласии между Россией и Великобританией по тибетскому вопросу. Кроме того, из письма явствует, что обе страны не признают «разжалования» Далай-ламы официальным Пекином.

Однако сочувствие царя тибетцам и хлопоты Доржиева в Петербурге оказались недостаточными, как и раньше. В 1906—1910 гг. министром иностранных дел России был англофил А.П. Извольский. Теперь его сменил другой англофил — С.Д. Сазонов. Нараставшие разногласия с объективным союзником — Германией все больше втягивали Россию в альянс с объективным соперником — Великобританией. С точки зрения геополитики, этот альянс был выгоден Британии, но не России и Германии: столкновение двух континентальных держав ослабляло их позиции и усиливало островные империи — Британию и США. В самой России нарастало революционное движение, разрушавшее страну изнутри. Так что Далай-лама не смог ни получить поддержки России, ни поехать для переговоров в Европу.

В период правления маньчжурской династии высшие ламы Тибета интегрировали свою страну. Их отношения с императорами по принципу «наставник — покровитель» препятствовали превращению Тибета в провинцию Цинской империи. Используя ослабление Цинского государства во второй половине XIX — начале XX в., Великобритания военным путем «открыла» Тибет и спровоцировала экспансию Пекина. «Невмешательство» последнего при английской агрессии в Тибете в 1903—1904 гг. было связано со слабостью империи Цин. Заключая с третьими странами за спиной Тибета соглашения, в которых его статус неверно трактовался в европейских терминах, Великобритания заложила основу для последующих претензий Китая на суверенитет над этой страной. Ч. Белл справедливо отмечал, что «войдя в [Тибет], а потом снова выйдя, мы сбили с ног и оставили тибетцев, чтобы их пинал первый пришедший».^{304} Первыми пришли маньчжуры. Но законные власти Тибета не признавали их сюзеренитет. Их надежды на помощь России не оправдались. После прихода в МИД С.Д. Сазонова Россия отошла от прежних договоренностей с Великобританией, с тем чтобы передать в ее руки свободу действий в Тибете.^{305} Из-за геополитических просчетов МИДа России контакты Российской империи с Тибетом ограничились чисто религиозными вопросами, и он был признан английской сферой влияния.