Скрытый Тибет. История независимости и оккупации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В сентябре 1917 г. тибетские войска предприняли контрнаступление, осадили Чамдо и заняли его 16 апреля 1918 г. Развивая успех, к лету 1918 г. тибетская армия заняла весь Кам до Дарцедо (Кандина) и границы провинции Юньнань. 19 августа 1918 г. Джампа Тэндар и сычуаньский генерал Лю Цзаньтин при посредничестве британского консула в Дарцедо Э. Тейхмана подписали в Чамдо мирное соглашение. По этому соглашению была проведена временная линия разграничения по верховьям р.Янцзы (Дричу). Под власть тибетского правительства перешли Дергэ, Пхаюл и все монастыри в тибетских районах, которые контролировал Лю Цзаньтин. Китайцы обязались не вмешиваться в религиозную жизнь тибетского буддизма, тибетцы — в местную власть китайских чиновников. 10 октября 1918 г. в Ронгбацза было подписано дополнительное соглашение о прекращении военных действий и отводе войск к 31 октября того же года.

В августе 1919 г. в Лхасу прибыла китайская миссия, посланная губернатором провинции Таньсу по поручению центрального правительства Китая. Тибетцам предложили послать миссию в Пекин для переговоров. Но они предложили переговоры в Лхасе или Чамдо с участием Тибета, Китая и Великобритании. В апреле 1920 г. китайская делегация покинула Лхасу, не добившись успеха.

Вероятно, активизация переговоров была связана с монгольскими делами. Летом 1919 г. во Внешнюю Монголию вторглись китайские войска генерала Сюй Шучжэна, нарушив монголо-русско-китайское Кяхтинское соглашение 1915 г. В ноябре того же года китайцы упразднили автономию Монголии. Они это объясняли внешней угрозой (со стороны панмонголистов и белогвардейцев) и «просьбой» монгольских князей, полученной в оккупированной Урге. Вероятно, они надеялись на нечто подобное и в Тибете. Тем более что в тот период китайцы прекратили консультации по Тибету с англичанами в Пекине.^{330}

В 1920 г. во Внешнюю Монголию вошел белогвардейский отряд барона Р.Ф. фон Унгерн-Штернберга. Не считаясь с дипломатическими коллизиями, Унгерн разгромил китайцев и восстановил независимость Монголии, абсолютную монархию и теократическую власть Богдо-гэгэна VIII. Барон планировал создать сильную федерацию из Монголии, Тибета и Синьцзяна в составе Маньчжурской империи, в которой он также собирался восстановить монархию. Смысл такой федерации был в том, что она служила бы противовесом ханьскому Китаю и гарантией реальной самостоятельности стран, объединяемых ею. Унгерн и монгольское правительство переписывались с Далай-ламой; в Тибете активизировалась борьба против Китая. После поражения от большевиков Унгерн хотел уйти в Тибет, но не успел. Красные заняли Монголию.

В 1920 г. Коминтерн, финансировавшийся российскими большевиками, послал в Китай группу представителей для организации коммунистического движения.^{331} Коммунистические группы и кружки были созданы в Пекине, Шанхае и других городах. В феврале 1921 г. во Франции возник Социалистический союз молодежи Китая. Из него вышли такие выдающиеся коммунисты, как Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин и др. На базе созданных в Китае кружков и групп в июне — июле 1921 г. был созван 1-й съезд коммунистической партии. В манифесте, принятом на 2-м съезде этой партии в 1922 г., в числе других главных задач было «достижение подлинной республики путем освобождения Монголии, Тибета и Синьцзяна».^{332}

Из Москвы в Китай рекой потекли деньги. КПК почти полностью поступила на содержание Москвы.^{333} Бывало, запросы китайских товарищей смущали большевистских покровителей. Но, несмотря на безденежье и разруху в России, Москва не скупилась. Иностранная помощь была важнейшим фактором становления КПК. Советская разведка, опиравшаяся на китайских коммунистов, развернула активную деятельность в их стране.

Тибетское руководство не могло похвастаться таким покровительством. Опираясь почти исключительно на внутренние ресурсы, Далай-лама XIII продолжал укреплять независимость и модернизировать свою страну. Важнейшей задачей было укрепление армии и центральной власти. Это встречало сопротивление части тибетцев (см. главу 6). Были конфликты между разными группировками, между правительством и местными властями, ресурсов не хватало. Некоторые территории были полунезависимыми, например Сакья (западный Цанг), Лха Тьяри (Центральный Тибет), владение Панчен-ламы (район Ташилунпо) и др. Кочевые племена Кама и Амдо были сами по себе, хотя и признавали авторитет Далай-ламы. В этом смысле примечателен рассказ одного старого кочевника из Амдо.^{334}Для него было его племя, были соседние племена, и был монастырь Лабранг, куда можно отправить детей в монахи. Лхаса далеко, это скорее духовный центр…

Предполагают, что налоговые разногласия стали причиной отъезда из Тибета Панчен-ламы IX в 1923 г. По другим сведениям, он хотел заручиться поддержкой Китая, чтобы вернуть старое положение вещей, но китайцы не выпустили его и стали использовать как козырную карту в переговорах с Лхасой.^{335} Панчен-лама пытался урегулировать разногласия с помощью англичан. Когда те отказались от посредничества, — уехал во Внутреннюю Монголию, а в 1925 г. прибыл в Пекин. Он хотел вернуться в Тибет с китайским военным эскортом. Тибетцы не разрешили.

Китайцы много раз пытались направить своего представителя в Тибет, но им отказывали в пропусках.^{336} Формально лхасскому правительству подчинялись не только У и Цанг, но и территории на севере, освобожденные тибетской армией. Находившиеся там тибетские генералы сумели предотвратить новое китайское вторжение. Главной задачей армии был контроль границ. Так, осенью 1927 г. тибетцы в Нагчу задержали экспедицию Н.К. Рериха, направлявшуюся в Лхасу. Этого добился английский резидент в Сиккиме Ф.М. Бейли, сообщивший тибетцам о том, что Рерих — агент «красных русских». Сам Н.К. Рерих считал себя перерождением Далай-ламы V и будущим «царем Шамбалы», собирался провозгласить себя Далай-ламой Запада, хотел объединить буддистов Азии при покровительстве СССР, ратовал за союз буддизма и коммунизма, обсуждал свои планы с советскими официальными лицами.^{337} Долго просидев в палатках в холодных зимних горах, экспедиция ушла ни с чем. Неудивительно, что ее члены оставили нелестные отзывы о Тибете.

В 1920-х гг. Тибет расширял свои международные связи. В 1921 г. британцы предъявили Китаю ультиматум с требованием признания автономии Тибета, угрожая началом двусторонних переговоров с Тибетом.^{338} Пекинское руководство не отреагировало, и британцы вошли в контакт с Лхасой. Но вскоре Ч. Белл перестал быть правительственным чиновником, а в Тибете скончался калон Шэтра. Отношения стали более формальными. В 1924 г. майор Ф.М. Бейли, прибывший в Тибет, убедился в независимости страны. Состоялось также несколько секретных миссий из Москвы в Лхасу и из Лхасы в Москву. В РСФСР этим занимался Наркомат иностранных дел во главе с Т.В. Чичериным. Благодаря хлопотам А. Доржиева была организована отправка 10—20 тибетцев в Россию на обучение. Для них был создан даже специальный класс для изучения «порохового дела». В 1925 г. Чичерин попытался организовать в Тибете постоянную дипломатическую миссию России, а в 1926 г. — дипломатическую миссию Монгольской Народной Республики. Однако Далай-лама XIII эти предложения отклонил. Он опасался осложнений с Великобританией. Кроме того, он знал о преследованиях буддизма красными в России и Монголии. Об этом он имел информацию от Доржиева и Богдо-гэгэна VIII. Возможно, кое-кто в Москве хотел использовать опыт советизации Монголии, которую Коминтерн рассматривал как плацдарм для экспорта революции в Китай и далее по всей Азии. К 1930-м гг. советско-тибетский диалог был свернут — скорее всего, из-за массовых репрессий против буддизма в СССР.^{339}

Далай-лама контактировал не только с британцами и россиянами. В Тибет приезжали японцы, один из них даже служил инструктором в тибетской армии. Но самыми важными были, конечно, отношения с Китаем. В 1928 г. при гоминьдановском правительстве Южного Китая в г. Нанкин был создан Комитет по делам Монголии и Тибета во главе с генералом Янь Сишанем. Этот Комитет образовался на основе существовавшей с 1914 г. Палаты по делам Монголии и Тибета (образована из Управления по делам Тибета и Монголии, созданного в 1912 г.). В состав Комитета вошли проживавшие на занятых Китаем территориях тибетцы, в том числе те, которые были в оппозиции Далай-ламе XIII. Нанкинское правительство хотело использовать его как орудие для введения в Монголии и Тибете провинциального управления.^{340} Кроме того, через Комитет предполагалось вести переговоры с Далай-ламой. В 1928 и 1930 гг. Чан Кайши отправил два письма Далай-ламе, а в 1933 г. — телеграмму^{341}. Однако официальные переговоры не состоялись: первоиерарх отверг возможность присоединения Тибета к Китаю и возвращения в Тибет Панчен-ламы IX в сопровождении китайских солдат. Самому Панчен-ламе республиканское правительство даровало титулы «Великий мудрый Священник, охраняющей нацию и распространяющий культуру» и «Специальный комиссар по западным районам по вопросам культуры».^{342}

Дальнейшие контакты с нанкинским правительством Далай-лама поддерживал через настоятеля тибетского монастыря Юнхэгун в Пекине. В наше время это иногда трактуется как признак подчинения Китаю, хотя в действительности это были межгосударственные контакты. Далай-лама отверг попытки Британии выступить посредником в его переговорах с Китаем.^{343} Балансируя между двумя державами, тибетский монарх предпочитал решать двусторонние вопросы путем прямых переговоров.

В 1930 г. тибетские войска при поддержке монахов начали наступление в Каме и дошли до границы Амдо. Два китайских генерала-милитариста, Лю Вэньхуэй из Сычуани и Ма Буфэн из Цинхая в 1932 г. предприняли контрнаступление. Тибетцы были вооружены лучше, чем раньше. У них были английские и, в небольшом числе, русские винтовки. Китайский МИД направил протест правительству Великобритании в связи с поставками оружия из Индии. Позже коммунисты говорили, что «за спиной лхасских милитаристов стояли английские правящие круги».^{344} Эти круги якобы хотели аннексировать Тибет.

По инициативе тибетцев было заключено перемирие. Границей вновь стала верхняя часть Янцзы. В таких условиях Национальная ассамблея Тибета обратилась к правительству Великобритании о немедленном принятии Конвенции, парафированной в 1914 г. в Симле.

В 1932 г., за год до своей смерти, Далай-ламаXIII изложил чиновникам главные принципы политики, которых просил придерживаться. Это стало его политическим завещанием.^{345} Первоиерарх был озабочен сохранением независимости Тибета в окружении Британской Индии и Китая. Он говорил, что послал войска на границу с Камом, чтобы бросить вызов тем, кто захватил тибетскую территорию, что во Внешней Монголии коммунисты разрушили монастыри, запретили устанавливать перевоплощения Богдо-гэгэна, а монахов заставили служить в армии. Далай-лама предсказал, что, извне или изнутри, но коммунизм когда-нибудь придет в Тибет. Его приход можно предотвратить, если уже сейчас будут предприняты меры, иначе вся страна попадет в рабство этой системы. Тибет необходимо сделать сильным, в этом должен принять участие каждый. Ч. Белл, хорошо знавший Далай-ламу XIII, отмечал, что тот решил окончательно освободить Тибет от власти Китая и большинство тибетцев были солидарны с ним в этой борьбе.

15 июня 1933 г. тибетцы подписали мирное соглашение с Ма Буфэном. А летом того же года они перешли в наступление в направлении Юньнани. Тибетцы заняли г. Чжундянь на севере этой провинции, затем Батанг и сосредоточили в верховьях Янцзы до 10 тыс. солдат.^{346} Мао Цзэдун послал телеграмму на Международную конференцию против войны и империализма в Шанхае: «В Западном Китае британские империалисты используют тибетские войска, чтобы атаковать и оккупировать наши провинции Сикан и Сычуань, и готовятся превратить Западный Китай в британскую колонию».^{347} Между тем Великобритания хотела только «свободы Тибета».^{348}Ей нужно было буферное образование между Индией и Китаем, а не новая колония.

Не только Мао, но и Гоминьдан продолжал считать Тибет частью Китая. В 1933 г. Чан Кайши снова послал телеграмму Далай-ламе с предложением прямых переговоров. По утверждению китайского президента, «на протяжении веков Китай и Тибет объединены, как принадлежащие одной семье. Ныне Китай стал республикой, и поэтому имеются все возможности свободно обсудить любой вопрос между нами».^{349} 16 декабря 1933 г. Комитет по делам Монголии и Тибета потребовал от Далай-ламы прекратить военные действия. Но 17 декабря 1933 г. Далай-лама XIII скончался. Китайское правительство выразило соболезнования, в Лхасу прислали делегацию. Посмертно Далай-ламе присвоили титул. Эта грамота используется в КНР как одно из «доказательств утверждения» Далай-лам правительствами Китая.

Боевые действия в Каме были приостановлены. К тому времени тибетцы вернули себе 2/3 будущей провинции Сикан^{350} — той самой, которую китайские лидеры планировали создать из земель Кама. В марте 1934 г. тибетцы взяли Дергэ. В мае они заключили перемирие с генералом Лю Вэнь-хуэем.

25 августа 1934 г. в Лхасу прибыл высокопоставленный функционер Томиньдана генерал Хуан Мусун. Он воздал почести скончавшемуся Далай-ламе в одном из храмов и провел переговоры с тибетцами. Хуан выдвинул такие условия: Тибет должен стать частью Китая; последний берет на себя его оборону; в Лхасе восстановят офис амбаня.^{351} Тибетцы готовы были принять лишь следующие условия: важные договоры Тибета с другими странами будут заключаться при участии Китая, вопросы обороны при внешней агрессии будут предметом консультаций с Нанкином, тибетцы будут уведомлять Китай о выборах и назначениях высших должностных лиц, в Лхасе будет китайский резидент со свитой в 25 чел., он будет подчиняться местным властям, китайцы вернут Дергэ, Ньяронг, Хоркок и некоторые другие территории Кама и Амдо, не будут предоставлять убежище ни одному тибетцу, восставшему против своего правительства. При этом тибетцы настаивали на участии в переговорах Британской Индии, считая, что это даст международные гарантии; китайцы отказывались.

Таким образом, лхасское правительство готово было согласиться с тем, что Тибет станет зависимым государством, но не частью Китая. Прежде всего, оно стремилось урегулировать вопрос о границах.^{352} Однако Хуан Мусун не имел полномочий заключать важные соглашения. Он договорился лишь о том, что в Лхасе останутся два китайских офицера связи с радиопередатчиком. Офицеры остались и наладили постоянную связь с Нанкином, а Хуан возглавил китайский Комитет по делам Монголии и Тибета. В 1940-х гг. в Лхасе были и китайская, и британская миссии. Китайское правительство считало, что наличие миссии в Лхасе утверждает его суверенитет.

В марте 1937 г. в Джекундо в Восточном Тибете прибыл Панчен-лама IX с эскортом из 20 китайских чиновников и 500 солдат. В августе нанкинское правительство отозвало эскорт в связи с началом агрессии Японии против Китая. 1 декабря того же года Панчен-лама скончался в Джекундо. В китайском сборнике документов, призванных доказать, что Тибет всегда был частью Китая, приводится его «завещание». Согласно этому тексту, адресованному председателю Комитета по делам Монголии и Тибета, иерарх в течение всей жизни стремился к лояльности центральному правительству Китая, развитию буддизма, единству и дружбе пяти национальностей Китая, народ и правительство Тибета должны принять центральное правительство республики пяти национальностей Китая и т.п. Тибетское правительство в эмиграции выражает серьезные сомнения в подлинности этого документа.^{353} По тибетской традиции, последняя воля и завещание называются таковыми лишь тогда, когда умирающий диктует их другому человеку или пишет сам. Кроме того, некоторые части письма могли быть написаны только после смерти Панчен-ламы IX. Наконец, отправителем значится «секретариат офиса по распространению буддизма в Западном пограничном районе».

Китай воспользовался распрями в правящих кругах Тибета и ослаблением его центральной власти. В июне 1935 г. был образован Комитет по организации провинции Сикан, которую в свое время не успела создать маньчжурская монархия из земель Кама. Теперь эту идею реанимировали ханьские республиканцы. В августе 1936 г. Комитет был переведен в Дарцедо (Кандин, Дацзяньлу) и объявлен административным органом провинции Сикан.^{354} Этот город должен был стать столицей новой провинции. В каждом уезде Кама впервые создали светские школы. Область Амдо разделили между провинциями Цинхай и Таньсу. Там начались реформы, призванные унифицировать их с китайскими провинциями. Провинция Сикан была провозглашена 1 января 1939 г. в Дарцедо.

Кончина Далай-ламы XIII вызвала борьбу соперничавших группировок аристократии. Самым влиятельным из его приближенных был Тубтен Кунпэл, выходец из крестьянской семьи. В 1931 г. этот монах был назначен главой ведомства электрических машин в Драпчи около Лхасы, а в 1931— 1932 гг. сформировал отборный полк из тысячи солдат, который контролировал столицу. Полк состоял из представителей среднего слоя горожан — то есть не из крепостных и не из аристократов. В полку организовали мятеж, после чего он был расформирован. Кунпэла арестовали и сослали. Его и оракула Нэчунга обвиняли в том, что они неверно организовали лечение Далай-ламы XIII. Один из сторонников Кунпэла попробовал поднять восстание в Каме, но потерпел поражение. Восставшие с семьями и имуществом откочевали к Батангу под защиту китайцев.

Национальная ассамблея выбрала регентом 24-летнего Ретинга-хутухту. В результате получилось так, что посты первого министра и регента заняли молодые неопытные люди.^{355} Тогда один из бывших приближенных Далай-ламы, Луншар Дордже Цогьял, предложил реформировать систему управления страной. Калоны должны были избираться Национальным собранием на четыре года и отчитываться перед ним, а не назначаться Далай-ламой пожизненно. Ему удалось созвать два собрания духовных и светских чиновников, в которых участвовало от пятой части до четверти их состава. По итогам собраний была подготовлена петиция в Кашаг. Но за день до того, как петиция была представлена, Луншара и его сподвижников арестовали за попытку свергнуть правительство и ввести большевистскую систему управления. Луншара ослепили, а его сподвижников сослали. Так закончилась очередная попытка реформы власти в Тибете.

Сторонники нового регента в Лхасе выступали за укрепление отношений с Китаем при условии невмешательства последнего. Но китайское правительство потребовало, чтобы внешняя политика, оборона, коммуникации, утверждение высших должностных лиц перешли в его ведение. Тибету пообещали автономию, но под руководством уполномоченного, назначаемого из Нанкина.^{356}

После устранения Луншара, светские и духовные власти Тибета занялись поисками мальчика, в которого переродился Далай-лама XIII. Необходимые обряды и гадания привели поисковую группу к монастырю Кум-бум в Амдо. В соседней деревне был выявлен новый Далай-лама — мальчик Лхамо Дондуб, родившийся 6 июня 1935 г. Область Амдо, населенная в основном тибетцами, монголами и тюрками, контролировалась китайцами. Чтобы увезти перерожденца, посланцы согласились выплатить китайским властям большой выкуп. Но те заподозрили, что это более высокий перерожденец, чем говорили тибетцы. Потребовали гораздо больше. Из Лхасы прислали деньги, и мальчик был увезен вместе с семьей.

Еще по дороге в Лхасу Национальное собрание Тибета подтвердило выявление нового перерожденца. Регент Ретинг, в противоречии с политикой независимости Тибета, провозглашенной Далай-ламой XIII, стремился улучшить свои отношения с китайцами: пригласил их на церемонию жеребьевки Далай-ламы из Золотой вазы, потом просил отменить эту церемонию, переписывался с ними.^{357} Гоминьдановцы издали декрет об «утверждении» Далай-ламы, отмене жеребьевки из Золотой урны и выделении 400 тыс. юаней, хотя и выявление, и интронизация были проведены независимо от них. В начале 1941 г. Ретинг вынужден был уйти в отставку; в 1947 г. умер.^{358} Церемония возведения на трон Далай-ламы XIV состоялась 22 февраля 1940 г. в Потале. В Лхасе остался представитель Комитета по делам Монголии и Тибета.

Китайское правительство позже заявляло, что оно сыграло решающую роль в выборе и признании Далай-ламы XIV с помощью своего посланника У Чжосина. Однако роль У Чжосина на церемонии не отличалась от роли остальных иностранных представителей. Нгапо Нгаванг Джигме, заместитель председателя Постоянного комитета (ПК) Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП), специально изучал этот вопрос по китайским архивным материалам. В 1989 г. он детально описал найденные им гоминьдановские фальсификации этой истории.^{359} Оказалось, что были использованы фиктивный отчет посланника и фотография в «Чай-низ Ньюс Рипорт», на которой сняты Далай-лама и У Чжосин и подпись указывает, что она сделана во время возведения на трон. Согласно Нгапо, это фото на самом деле было сделано через несколько дней после церемонии, когда У Чжосин получил частную аудиенцию у Далай-ламы.^{360} Так что неверны утверждения, будто выбор Далай-ламы был утвержден гоминьдановским правительством.^{361}

В Китае шла гражданская война между Гоминьданом и КПК. В 1934— 1936 гг. состоялся Великий поход Китайской красной армии — отход ее главных сил на северо-запад под натиском Гоминьдана, при котором в арьергардных боях погибло до 60% этой армии.

К тому времени регулярная оплата КПК Коминтерном прекратилась. Теперь на повестку дня снова встал вопрос о крупной советской помощи. Мао задумал создать в пограничном районе Сычуани—Сикана государство «национальных меньшинств». С опорой на него главные силы коммунистов должны были прорваться в Синьцзян через Цинхай или Ганьсу, там установить связь с СССР и получить от него всестороннюю помощь.^{362} Этот план не был реализован. Но в 1936 г. КПК запросила у Коминтерна в Москве 3 млн. долларов, самолеты, тяжелое вооружение, зенитные пулеметы, снаряды, винтовки, амуницию и т.д. Большевики стали прорабатывать схемы поставок и пообещали до 2 млн. американских долларов.^{363} В 1940 г. Мао говорил: «Отказаться от помощи Советского Союза — значит обречь революцию на поражение».^{364}