Скрытый Тибет. История независимости и оккупации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вместе с тем, он разрешил практиковать буддизм всем остальным школам в соответствии с их традициями; Пагпа-лама не вмешивался в них. Об этом иногда пишут забавно: «В XIII в. император Хубилай-хан создал первого Великого Ламу, который должен был председательствовать над всеми другими ламами, как папа над епископами».^{78} Или еще забавнее: «В XIII веке внук Чингисхана Хубилай дал одному из видных буддистов титул наставника императора, или далай-ламы, и поручил ему управлять тибетскими землями».^{79}

В 1258 г. по распоряжению Мункэ-хана в ставке Хубилая прошел диспут между буддистами и даосами. Последние проиграли. Это укрепило позиции буддизма в Монгольской империи. В августе 1259 г. погиб Мункэ-хан. На великоханский престол претендовали несколько потомков Чингиса: родные братья Хулагу, Хубилай и Ариг-Буга. Но реальными претендентами стали два последних: Хулагу был на Ближнем Востоке и укреплял там свою власть. Хубилай находился в Китае, завоеванном еще не полностью. Великим ханом в Монголии был избран Ариг-Буга. Хубилай созвал съезд князей, который провозгласил великим ханом его. В последовавшей гражданской войне он победил. Пагпа-лама объявил Хубилая перерождением Манджушри — бодхисаттвы мудрости. Хубилай, действительно, был очень одаренным человеком. Еще в молодости его за это называли «цэцэн» (по-монгольски «мудрец»).^{80} Позже его так титуловали в монгольских летописях.

В 1265 г., впервые после отъезда с родины, Пагпа-лама приехал в Тибет. В 1267 г. он получил послание от Хубилай-хана с приглашением вернуться к его двору. В Монголии его встретили жена и старший сын хана для сопровождения в столицу. Прибыв в ханскую столицу Ханбалык в 1268 г., Пагпа-лама поднес на рассмотрение Хубилаю алфавит, разработанный им для монголов на основе тибетской письменности (так называемое квадратное письмо). Это письмо позволяло передать фонетику монгольского и китайского языков. Хубилай остался очень доволен. Он понимал важность языка для сохранения этнической самостоятельности и не стал заимствовать для монголов китайскую письменность. Тибет был ему ближе. Хубилай даровал Пагпа-ламе титул «Принц индийских божеств, чудесный Владыка под небесами и над землей, творец письменности, вестник мира во Вселенной, мастер пяти высших наук, императорский наставник Пхагпа».^{81}

В 1271 г. Хубилай-хан, по китайскому обычаю, провозгласил династию, или период Юань, по которому стала называться его империя. Китай (государство Южная Сун) в это время еще не был завоеван окончательно. Пагпа-лама даровал Хубилаю титулы Чакравартина (идеального всемирного правителя, поворачивающего колесо Учения, то есть помогающего буддизму), и Дхармараджи (царя веры), его деду Чингис-хану — титул Чакравартина. Пагпа-лама получил титул Наставник государства, яшмовую печать правителя Тибета и правителя буддизма в империи. Таким образом, прежние отношения «наставник — покровитель» были подтверждены. Ламе было сделано подношение из тысячи слитков серебра и 59 тыс. рулонов шелка. В 1274 г. он решил вернуться в Тибет. Из почтения к наставнику, великий хан сопровождал его в пути несколько месяцев, пока они не достигли излучины р. Мачу (верховья Хуанхэ) в Амдо. В 1276 г. Пагпа-лама вернулся в Сакья в сопровождении монгольского отряда.

Когда монголы окончательно захватили Китай в 1279 г., Пагпа-лама отправил Хубилай-хану подарки и письмо с поздравлением. В 1280 г. Пагпа-лама скончался в возрасте 46 лет. Говорили, что его отравили приближенные.^{82} Хубилай отправил для расследования двух военачальников с отрядом. Военачальники обезглавили пончена Кунги Санпо, подозревавшегося в отравлении. Но последнего, как говорили, «подставил» отравитель. Узнав о несправедливом приговоре, Хубилай-хан казнил военачальников. Преемником Пагпа-ламы стал его племянник Дхармапала. Через пять лет, направляясь из Ханбалыка в Тибет, он умер. Это спровоцировало волнения, которые подавили монголы. В последующем у каждого юаньского императора был свой лама-наставник.^{83} Более того: иерархам Сакья из семьи Кхон монголы присваивали титул «байлань-ван», давали своих княжон в жены.^{84}

Есть сведения, что примерно в 1286 г. Хубилай-хан собирался напасть на Индию и Непал через Тибет.^{85} Находившийся в Индии тибетский йог Ургьен Сенге послал хану длинную религиозную поэму, призывая отказаться от похода. Так или иначе, на Индию и Непал Хубилай не пошел. В те же годы против центральной власти Тибета взбунтовался один местный правитель. Бунт был подавлен без участия монголов.

Итак, Китай стал неотъемлемой частью государства Юань, которое, в свою очередь, было частью Великой Монгольской империи — самой большой страны, когда-либо существовавшей в мире. Она простиралась от Тихого океана до Европы. Тибет не стал такой же ее частью, как завоеванные или принесшие вассальную присягу страны. Его нет в официальном перечне территорий империи Юань.^{86} Соответственно, на Тибет не распространялась административно-территориальная система, принятая в ней.

Очевидно, отношения с религией у юаньских императоров были другими, чем у императоров китайских. Идеал таких отношений описан в монгольской хронике «Десять достойных похвалы законов». Там приводится теория «двух порядков», которая, очевидно, отражает взгляды Пагпа-ламы на мирскую власть.^{87} Все мирские существа стремятся к мирскому и духовному спасению. Духовное спасение состоит в полном освобождении от страданий, мирское — в благополучии. Оба зависят от двух порядков: религиозного и мирского. Религиозный основан на сутрах и дхарани, мирской — на мире и спокойствии. Религиозным порядком ведает Лама, мирским — Правитель. Таким образом, религия и государство зависят друг от друга. Главы религии и государства равны, но у каждого свои функции. Лама соответствует Будде, Правитель — Чакравартину. Такие достоинства появляются лишь однажды в каждый период истории. В XIII в. это были Пагпа-лама и Хубилай-хан. В точности этот порядок, конечно, не соблюдался. Тем не менее, юаньские императоры старались ему следовать.

По разработанной Пагпа-ламой теории, монгольские императоры рассматривались как наследники всемирных буддийских императоров, а не какой-либо китайской династии. И Чингис-хан, и Хубилай-хан были приравнены к Чакравартинам Индии и святым тибетским царям. Параллельно китайские ученые разрабатывали схему, позволяющую Хубилаю и его потомкам вписаться в череду легитимных династий, правивших Китаем (подробнее см. в главе 11).

При Хубилае была разработана система административного управления, которая очень слабо изменилась до последних дней Юаньской империи.^{88} Наиболее разработанными были административные органы, управлявшие метрополией — Монголией, тогда как органы для других территорий были менее эффективными, их функции часто дублировались и т.д. В связи с тем, что управление империей было слабо централизовано, местные органы на отдаленных землях монголы контролировали лишь «по факту».^{89} Религиями ведало Бюро имперских культов. В его ведении было большинство культовых учреждений. В пяти провинциях были его канцелярии. Для Тибета учредили специальное управление Цзуньчжиюань, первым главой которого стал Пагпа-лама.^{90} В 1284 г. управление было переименовано в Сюаньчжунъюань (Бюро буддийских дел). Оно было приравнено к высшим органам власти в империи: управлениям гражданскими делами, армии и контрольной власти. Половину уполномоченных этого бюро составляли миряне, а половину — монахи. Бюро тибетских и буддийских дел возникло в результате слияния в 1329 г. двух разных органов: одного для Тибета (находившегося в руках Сакья) и Комиссии по буддийским делам Южного Китая.^{91}

Еще при Хубилае началась работа по административному делению империи Юань. Завершилась она намного позже, в 1321 г. Согласно хронике «Новая история Юань», империю разделили на 12 провинций.^{92} Помимо территорий Китая и государства Цзинь, в провинции были включены земли Монголии (в две провинции), Тангутской империи, Амдо, части Южной Сибири, а также вся Корея.

Хотя Тибет не был включен в них, еще раньше его поделили на несколько «дорог» (областей). Верховная власть над ним была у главы Сакья. При нем состоял чиновник — пончен, ведавший гражданскими и военными делами. Этот чиновник находился также под контролем монгольского Бюро по умиротворению. Согласно тибетским данным, «он правит по приказу ламы и мандату императора. Он защищает два закона (религии и гражданский) и ответственен за спокойствие (страны) и процветание (религии)».^{93}

В 1264 г. Кам и Амдо (где становилось все больше монголов) были выведены из-под административного управления Центрального Тибета.^{94} Эти земли плохо контролировались, непокорные племена приходилось часто «умиротворять». Монголы могли сделать это наиболее эффективно. С 1256 по 1355 г. они посылали туда войска 21 раз. У, Цанг и Нгари-Корсум остались в прямом подчинении Пагпа-ламе. В них монголы образовали управления более низкого ранга, которые занимались не столько администрированием, сколько надзором.^{95} Владения Сакья были разделены на 13 районов, в основном возглавлявшихся монастырями. Тем не менее, в рамках отношений «наставник — покровитель» власть главы Сакья признавали все тибетцы.

Необоснованны предположения некоторых авторов, будто Хубилай-хан установил свой «сюзеренитет» или «центральную администрацию» в Тибете. Контроль монголов, осуществлявшийся через Бюро по умиротворению, представлял только помощь в поддержании спокойствия в стране. Тибет был страной, зависимой от Монгольской империи, а от Китая вообще не зависел. Защита территории, направление чиновников в помощь, разработка законов, ямская служба и т.д. — это обязанности монгольского императора как покровителя по отношению к тибетскому ламе как наставнику, а не китайское правление.

В 1267 г. монголы провели перепись тибетского населения (в период Юань было еще две переписи — в 1287 и 1334 г.). Для этого прислали специальных эмиссаров, имевших «мандат» — золотую пайцзу. Результатом стало разделение всех податных людей на лха-де и ми-де — соответственно: данников буддийской церкви и тибетских феодалов. В дальнейшем имела место тенденция постепенного увеличения числа лха-де за счет ми-де. Установили систему налогов, военно-административное деление по 10 тыс. и тысяче дворов. Как и в империи, учредили систему ямов (почтовых станций) — от нынешней провинции Таньсу до области Сакья. Для своего времени это была самая передовая в мире почтовая система. Гонец скакал до почтовой станции, менял лошадь на свежую, скакал до следующей станции и т.д. Ямы обеспечивали также лошадьми тибетских и монгольских чиновников. При отправке почты на большие расстояния гонец на станции передавал эстафету следующему гонцу. Эта транспортная повинность (ула) просуществовала в Тибете до 1956 г.^{96} Насколько слабо монголы контролировали эту службу, говорит несанкционированное использование казенных лошадей монахами.^{97} В 1311 г. вышло даже имперское предписание, запрещавшее это делать.

Вначале XIVв. имперские власти часто выпускали заключенных в честь праздников тибетского буддизма, а вскоре этот обычай распространился и на китайской Новый год. Через какое-то время властям пришлось опять вмешаться — амнистии стали слишком большими. Есть сведения, что не только в самом Тибете, но и за его пределами буддийские монахи из Тибета получили преимущества перед китайскими. С другой стороны, поддержку получал и китайский буддизм. Так, многие культовые помещения, которые были отданы мирянам или даосам в китайском государстве Сун, после его падения были переданы обратно. Некоторых даосов сделали буддийскими монахами.

В монгольский язык проникало все больше тибетских слов, что еще больше сближало оба народа. Монголы стали брать тибетские и даже индийские имена, в том числе религиозные. Очевидно, такие имена они получали от тибетских лам, которые давали буддийские посвящения. Такие имена носили и некоторые великие ханы монголов (Аюрбарибада, Суддхи-бала, Хосала, Ринчинбал, Аюширидара). В дальнейшем, по мере распространения буддизма среди монгольских народов, подобные заимствования стали встречаться все чаще. Сейчас монгольские версии тибетских имен распространены, пожалуй, не меньше, чем собственно монгольские имена. Из тибетского языка взяты названия дней недели, некоторые числительные, традиционный календарь и т.д. В свою очередь, в тибетский язык проник ряд монгольских слов, в основном связанных с феодальными титулами и должностями.

В 1327 г. умер глава Сакья — Даньи Санпопэл. Началась междоусобная борьба за власть между сыновьями, которых он имел от семи жен. Это совпало с междоусобицами в Ханбалыке. Там от правления Хайсана (1308 г.) до Тогон-Тэмура (1333 г.) сменилось восемь ханов, причем с 1328 по 1333 г. — шесть.^{98} Быстрая смена ханов ослабляла государство Юань. В последние годы его существования великий хан был полностью отстранен от правления, а сам престол был объектом ожесточенной борьбы сановников, нойонов и многочисленной ханской родни.

Царевич Тогон-Тэмур в 1331 г. пригласил к себе Кармапу III Рангжунг Дордже, главу школы Карма-Кагью. Кармапа провел интронизацию Тогон-Тэмура, ставшего последним юаньским императором, правившим в Пекине. В это время в Тибете шла борьба за власть между последователями Сакья и Кагью. В 1354 г. власть захватил Джанчуб Тьелцен, последователь Кагью. В 1357 г. юаньский император признал его статус. Джанчуб провел передел земли землевладельцев, ввел единую ставку поземельного налога в 1/6 урожая, стал строить дороги, переправы, учредил патрульно-полицейскую службу, ужесточил монашескую дисциплину.

Монгольская династия, приходившая в упадок, была уже не в состоянии влиять на Тибет. В 1351 г. в Китае началось восстание Красных повязок — широкое движение крестьян против монгольского владычества. Движение расширялось, руководители разных группировок нередко враждовали друг с другом, входили в альянсы с монгольскими военачальниками, также враждовавшими между собой. Победителем вышел китайский монах Чжу Юаньчжан. В 1368 г. Тогон-Тэмур бежал из Пекина. Сохранились художественные переложения его причитаний по этому поводу: «О, мой Даду, исполненный из разных сортов драгоценностей! <…> О, мой Даду, служивший опорой всему монгольскому народу! <…> Мой дворец, построенный Хутухту, тростниковый дворец, в котором проводил лето хубилган Сэцэн-хан, Кибунг-Шаньду — все отобрали китайцы! А мне, Ухагату-хану, осталось только мое скверное имя — заигрывавшего с китайцами», и т.д.^{99}

В хронике «Мин ши» сказано, что первый минский император Чжу Юаньчжан, памятуя о былых набегах тибетцев на государство Тан, отправил послание, в котором известил о смене власти в Китае.^{100} Он послал в Тибет губернатора Шэньси, чтобы те, кто работал в канцеляриях при империи Юань, прибыли к китайскому двору для подтверждения своих должностей. В «Мин ши» сказано, что 23 августа 1374 г. чиновник Вэй Жэнь был повышен в должности от командующего гвардией Хэйчжоу до районного военного комиссара, стал самым высоким чиновником в Хэйчжоу и получил в управление Хэйчжоу, До-Кам и У-Цанг, то есть весь Тибет.^{101} Но этот чиновник неизвестен в тибетской исторической литературе, а канцелярии для управления находились не в самом Тибете, а в приграничных районах около Хэйчжоу и Синина. Они не представляли реальной политической структуры в Тибете. Политической власти Мин в Тибете никогда не было — не было китайских законов, налогов и т.д. Это говорит о признании Тибета независимым государством в то время.^{102}

Первые императоры государства Мин за образец внешней и внутренней политики, по-видимому, взяли китайскую империю Тан.^{103} Вместе с тем, они были буддистами, считали китайский и тибетский буддизм равноправными. В Пекине изготовляли буддийские статуи по тибетским образцам, напечатали текст буддийского канона «Танджур».^{104} В Пекине жили последователи Карма-Кагью. В 1407 г. их глава Кармапа IV Дешин Шег-па был приглашен в Нанкин, совершил обряд в память об отце и матери императора Чжу Ди (девиз правления — Юн-лэ). Китайский император и его супруга стали учениками Кармапы IV. Чжу Ди даровал Кармапе титул «Драгоценность религии, великий милосердный с Запада, могущественный Будда мира».^{105} Он предложил ему власть над Тибетом и верховенство в буддизме Китая. Кармапа не принял предложение, сославшись на свое нежелание подавлять другие школы тибетского буддизма.

Приглашал Чжу Ди и Цонкапу, основателя школы Тэлуг, но тот отклонил предложение. Вряд ли он смог бы так сделать, если бы Тибет был частью империи Мин. После повторного приглашения Цонкапа отправил своего представителя — ученика Джамчена Чойдже Шакья Еше. Тот стал личным ламой императора. Ему был дарован титул «Всезнающий, чуткий и великодушный умиротворитель Вселенной, великий сострадательный, почитаемый всеми, великий царевич и лама из благополучного и прочного Западного царства, великий лама императора Джамчен Чойдже».^{106} Лама вернулся в Тибет, получив много даров. В хронике «Мин ши» об этой истории сказано, что с того времени западные страны признали себя покорными ему.^{107} В действительности этот лама не получил никакой политической власти. Титулы, присваиваемые в государстве Мин тибетцам, несли престиж и признание, а не власть.

Нет сведений о том, что тибетские религиозные лидеры вступали в отношения «наставник — покровитель» с другими минскими императорами. Китай и Тибет не заключали и каких-либо межгосударственных договоров. Мирное сосуществование было выгодно обеим странам. Тибет был занят внутренними проблемами — борьбой кланов за власть, а империя Мин — затяжными войнами с монголами. Во второй половине XIV в. китайские власти создали пограничную линию караулов между государством Мин и Тибетом. На границе возникли рынки по меновой торговле китайским чаем и тибетскими лошадями (их закупали для войны с монголами). В 1407 и 1414 гг. император Чжу Ди выражал желание восстановить почтовую связь с Тибетом.

Между обеими странами происходил обмен посланцами, тибетцы охотно ездили в империю Мин для торговли, за титулами, пожалованиями и т.д. Законодательство империи Мин детально регламентировало торговлю, в частности продажу чая тибетцам, его обмен на лошадей.^{108} За контрабанду чая через тибетскую границу китайцы подлежали суровому наказанию, вплоть до четвертования. Люди, тайно селившиеся в приграничных областях, чтобы торговать чаем с тибетцами, подлежали аресту и отправке на каторгу. Так что торговля с тибетцами рассматривалась как торговля с другой страной. Выдаваемые минскими властями золотые пайцзы на ведение торговли тибетцы часто «теряли» — видимо, продавали другим, расширяя число имевших право торговли.

В Пекин из Тибета в середине XV в. приезжали с «данью» ежегодно до 3—4 тыс. чел.^{109} Тибетцы привозили в дар лошадей, шерстяные ткани, войлоки и другие местные товары; китайский двор в ответ проявлял большую щедрость. Императоры Мин строили отношения с Тибетом так же, как и с другими независимыми государствами.^{110} По-видимому, этот обмен становился обременительным для местных администраций. В 1569 г. вышел императорский декрет о том, что «данники» должны являться лишь раз в три года, их число ограничивалось, четко определялись пути следования.^{111}

Внутренние междоусобицы в Тибете в конце XV—XVI в. велись под религиозными знаменами. При победе той или другой школы побежденных часто заставляли «сменить шапки» — то есть перейти в школу победителей. Войска области У, где господствовала школа Тэлуг, воевали с войсками Цанг, где преобладала Кагью. Как всегда в религиозных конфликтах, воюющие проявляли жестокость как к мирянам, так и к духовенству. Борьба велась с переменным успехом.

Хотя империя Юань развалилась, монголы все еще были могущественны. Несомненно, тибетцы понимали, что из сильных соседей им цивилизационно ближе монголы, чем китайцы. Наиболее активные контакты были в районе Кукунора, где племенной состав смешанного тибето-монголо-тюркского населения менялся в результате непрерывных войн. Среди народов Кукунора, особенно монголов и тибетцев, буддизм распространялся быстрее, чем среди северных племен. К монголам часто приезжали ламы разных школ тибетского буддизма.

В 1543 г. в Толунге, недалеко от Лхасы, родился Сонам Тьяцо, будущий Далай-лама III.^{112},[3] Он был признан перевоплощением Тэдуна Тьяцо, прежнего настоятеля монастыря Дрепунг. Он поступил в этот монастырь, а впоследствии проявил блестящие способности наставника и ученого. Он стал настоятелем Дрепунга, приобрел популярность. Его часто просили о посредничестве. Он предотвращал кровопролитие и насилие. Например, в 1559 г. он предотвратил столкновение последователей Кагью и Гэлуг. В 1562 г. р. Кийчу прорвала дамбу, и вода затопила Лхасу. Сонам Гьяцо со своими сторонниками оказали большую помощь пострадавшим, помогли отремонтировать дамбу.

[3] Более детально о религии см. главу 5.