Аркан смерти: читать начало книги онлайн

– Здесь вся история вашего друга. Я отдам вам её позже, когда сделаю несколько копий. Нам нужно выяснить, почему Элла ошивается около жены вашего друга и насколько реален описанный им на видео лысый человек в тёмно-коричневом плаще.

На второй вопрос у меня уже был ответ:

– Реален на сто процентов. Вчера он был у моего дома.

Аллан посмотрел на меня в упор:

– Ну теперь вы точно влипли. Найдите Анну Янковскую. Сопоставьте с ней все события. Вдруг она вспомнит что-то о лысом незнакомце. Ранее он нигде не фигурировал в рассказе Анны. Кроме того, думаю, есть шанс, что совместно вы сможете установить и другие общие детали в смертях вашего друга и её сестры. Два суицида, два клиента одного психотерапевта…

– …две истории и две пустоты.

Мы оба замолчали.

Потеря человека всегда родственна ампутации. Какую-то часть себя мы искренне дарим другому, а затем лишаемся с его уходом. Наверное, в аду, описанном Чаком Палаником[3], есть отдельное место для тех подаренных нами кусочков, без которых каждый перерождается вновь. Мы живём с чётким знанием, что в нас чего-то не хватает, с внутренней ущербностью, превращающей в уродов. Каждый при этом уродлив по-своему, а вернее, очень болен. Потом мы встречаем нового ближнего, опять отдаём частичку себя, уродуемся дальше, и так бесконечное множество раз. Вопрос: как долго мы можем продолжать и есть ли лимит этого мазохизма?

Удивительно, но, если перестать, душа очень быстро черствеет. Не стоит забывать, что, отдавая кусочек личного, мы ещё и принимаем чужой. Так мы на самом деле остаёмся целыми. Стоит обратить внимание не на отданное, а на приобретённое. Хотя это не станет лекарством от пережитой потери дорогого человека, ушедшего вместе с частью нас. Но ведь жаропонижающие таблетки тоже не лечат вирусную простуду, а просто помогают перенести болезнь чуть легче, экономя жизненные силы.

– А насчёт шрамов вам что-то известно? – спросил я.

Аллан нахмурился:

– Пока нет. Эта деталь очень крепко связывает случай Герора Дамико и Бланки Янковской, но каким образом? Ваш друг, судя по видеозаписям, опасался неизвестного преследователя, но вёл повседневную жизнь, не нарушая графика, а Бланка, наоборот, заперлась и стала уходить в трансовые состояния. Кроме странного шрама в виде числа двадцать семь всё, я бы сказал, шло по противоположным сценариям. Пока я не вижу в этом логики, но сколько мы упускаем фактов, тоже тайна. Распутывать придётся много. Информация может всплыть из самых неизвестных источников, поэтому в этой истории очень важны вы, Лиам, – велика вероятность, вы знаете что-то важное, хотя пока и не осознаёте этого. Для меня ваша жизнь – дополнительный источник сведений об этой истории. Я бы даже сказал, невероятно полезный источник.

Слова Аллана не льстили мне, да и вряд ли цель была в этом. Он прав – я был ближе всех к Герору, не считая жены, связан с Эллой, которая странно себя ведёт, видел человека в тёмно-коричневом плаще – свидетель, который чересчур центрирован в странных делах.

Я вернулся из своих размышлений, желая встретиться с человеком, пережившим подобную боль:

– Как найти Анну?

– Она бывает по пятницам на том же кладбище, что и вы по средам. Практически всю первую половину дня проводит у могилы сестры. Там вы можете её встретить. Сегодня как раз пятница. А сейчас нам стоит уйти – непонятно, куда делась Элла и почему здесь всё нараспашку. Попробую выяснить это.

Мы молча вышли из кабинета, Аллан помчался вниз по лестнице, я остался дожидаться лифта. Восьмой этаж, где обосновался кабинет Эллы, не привлекал меня перспективой скитания по зигзагам бетонного спуска.

Лифт долго ехал, сонно поднимаясь и скрипя разновысотными визгами. Потом двери плавно открылись, и внутри меня рухнули все жужжащие вопросы и мысли, обнажая инстинкт побега и ужас – в кабине стоял лысый мужчина в тёмно-коричневом плаще. Правая часть его верхней губы до самого носа была рассечена длинным шрамом, как мне показалось. Но наша внезапная – хотя это большой вопрос – встреча выглядела для него забавной. Его рот оскалился в зверской улыбке, показавшей мне, что шрам – это разделяющая щель между двумя частями верхней губы. Они разошлись в разные стороны, обнажили жёлтые зубы и значительную часть кривой десны. Некое подобие заячьей губы не бросалось в глаза так сильно в спокойном состоянии лица при его беглом восприятии, но улыбка продемонстрировала жуткую мину. Молниеносным движением правой руки он достал из кармана плаща и бросил в меня небольшое картонное изображение. Картинка долетела до моей груди и запуталась в складках шарфа. Судорожными движениями мне быстро удалось выпутать этот странный подарок, смотревший на меня чёрными глазницами изображённого на нём черепа серого скелета в тёмно-бордовом плаще. Вполоборота из-за огромной косы меня пожирала взглядом гостья из преисподней. Я держал в руках аркан Таро под названием «Смерть».

Пока я осознавал происходящее, человек из лифта ударил меня пинком в грудь. Мощная волна опрокинула меня на спину и отключила на несколько секунд возможность дышать. Лысый урод распахнул молнию на моём комбинезоне и вытащил диск с записью первой психотерапевтической встречи Герора с Эллой. Кашель сотряс меня в конвульсиях и заставил перевернуться на правый бок. Пара судорожных глотков воздуха, и я смог подняться. Незнакомец уже скрылся.

Судя по звукам скрипящих гаек в моей голове, которые распевали в унисон с механизмом спускающегося лифта мелодию стерильного ужаса, я вновь выпал из реальности на некоторое время. Вернуть меня могла только пощёчина или короткий разряд шокера по оголённой ладони.

Я подобрал брошенный в меня аркан Таро, сел на холодный кафель коридора, обхватил колени руками и всмотрелся в глаза Смерти. Несколькими этажами ниже раздался выстрел.

Глава 8

Кто лжёт?

Когда инстинкт самосохранения оглушён наркотическим желанием огромной дозы адреналина или отбит какими-то прошлыми историями победы над страхами, скорость становится излюбленным источником наслаждения. Попасть в сумасшедшее движение невидимой силы с абсолютной сдачей себя в её подчинение означает для экстремала словить кайф. На скорости какая-то внутренняя часть тебя, возможно, душа, превращается в уплотнённый комок, который начинает биться в грудную клетку. Восприятие притупляется, и всё внимание концентрируется на ощущениях. У любителя экстрима страха при этом нет, не так ли? Я же в подобные моменты погружаюсь в вакуум. Внешний мир отгораживается еле пропускающей звук плёнкой, и в ушах начинает шевелиться глухой стук. Я буквально слышу свой пульс, он усиливается под действием поднимающегося ощущения паники. Никакого удовольствия у меня тогда не возникает вовсе.

Помню, после смерти родителей я неделю просидел дома в отсутствующем состоянии. Эмоции будто пропали навсегда, и я стал никем, перестав спать и слышать свои мысли. Все чувства просто перевернулись вместе с тем самолётом, чьё пике было слишком крутым даже для переваренных яиц.

Мне было почти восемнадцать, им по сорок, а миру – невероятное количество лет. Я сидел на лекции, они на местах 12А и 12В, а я – бог знает где. Я был недвижим, они падали в океан, а планета летела по своей орбите вокруг солнца чересчур быстро – 30,29 километра в секунду. Скорость разнесла жизнь моих родителей и многих других людей вдребезги о толщу холодной воды. Третье января стало чёрным днём в моём календаре.

Мой безэмоциональный недельный карантин закончился с приходом нарастающей паники. Оглушённый инстинкт самосохранения стал пробуждать в животе смерч, расползавшийся по телу к лицу. Зажатые чувства потери располосовали все внутренние замки и принялись запускать бред в мыслях. Родительская пуповина окончательно порвалась и на отдаче хлестнула меня по щекам. Реакция побега от накрывшего меня ужаса овладела моим телом, но внешне ничего не происходило.

Отсутствие сна и еды обессилело меня. Я бежал внутри себя, был на скорости мысли посреди пустоты до тех пор, пока слабость не свалила меня ниже дна мироздания в глубокий сон на целые сутки. Принятие гибели родителей происходило ещё долго.

Но сегодня, сидя на кафеле коридора с арканом «Смерть» в руках, я не мог позволить себе снова провалиться в оцепенение. Мне нужна была вся возможная скорость. Вдруг я могу спасти Аллана.

Я не детектив. Расследования по всем правилам криминалистики мне не провести, поэтому я смял аркан в кулак и бросил его в коридорное никуда. В ногах образовалась упругая пружина, и я пролетел через все лестничные пролёты до первого этажа. Аллан был цел и невредим. Он сидел на полу около нижних ступеней и сжимал голову руками, будто та пыталась сбежать с его шеи. Его глаза смотрели вперёд. Шок уже был на спаде, и говорить он мог.

– Вы-стрел-был-хо-ло-стой, – отрывисто произнёс Аллан.

[3]  Чак Паланик – современный американский писатель. Речь о его книгах «Проклятые» (2011 г.) и «Обречённые» (2013 г.).