Аркан смерти: читать начало книги онлайн

Послышался вздох Эллы, и она проговорила:

– Герор, я не считаю тебя сумасшедшим. Но был ли вообще этот звонок? А аркан? Нам порой просто кажется, что…

– Это тебе со стороны всё кажется! – резко прервал её собеседник. – Как ты объяснишь это?! – Он задрал левый рукав худи и показал на внутренней стороне предплечья два очень маленьких шрама в виде числа двадцать семь.

– Откуда это у тебя? – Элла говорила спокойно и заинтересовано, продолжая сохранять состройку с Герором, но я услышал в её голосе отдалённые нотки беспокойства.

– Это появилось на следующий день после звонка и факса с арканом. – Герор опустил рукав и откинулся на стуле. – Я остался дома один. Амалия уехала в срочную командировку закупать какие-то подсвечники для своей общественной организации, помогающей «потерявшимся душам в этом мире найти себя», как говорит она сама.

Герор сделал паузу, ухмыльнувшись явно воспроизведённым словам жены, и продолжил:

– Я не мог уснуть без неё, не люблю оставаться один… Вертелся на кровати с боку на бок. После полуночи не выдержал и отправился на кухню выпить зелёного чая, полистать новостные ленты в социальных сетях. Пока читал статьи в Интернете, во мне нарастало ощущение, что я не один. Хотя в тишине дома не было ни единого звука, и присутствие кого-то неизвестного ничем не выдавалось. Лиам научил меня технике замедления дыхания для восстановления эмоционального баланса, и я решил воспользоваться ею, чтобы вывести себя из этого состояния. Как видишь, попытки поставить под вопрос мои странные ощущения были. Я сомневался в реальности происходящего. Медленно вдохнув и задержав на мгновение дыхание, я, похоже, сделал свой слух более восприимчивым и уловил сзади лёгкий скрип половицы. Меня резко схватили за горло и стали давить с двух сторон около кадыка. Я сам упростил нападавшему задачу, задержав дыхание. Бесполезно было барахтаться в сковавших меня руках, я вырубился очень быстро. Очнулся на полу кухни под утро с щиплющей болью в предплечье и увидел эти шрамы.

Между собеседниками повисла пауза. Хоть Эллы в кадре не было, я будто видел её спокойное лицо. В ней, скорее всего, бушевали самые обычные человеческие чувства, желание прокричать «Чёрт!», «Это ужасно!», «Тебя могли убить!», «Кто же этот человек?» и тому подобное. Но как профессионал она сдерживалась. Весы самообладания могли чуть наклониться в какую-либо сторону, но в голове Эллы всегда находился контраргумент, не позволявший одной из чаш перевесить, и вся конструкция, чуть покосившись, возвращалась на своё место. Наверное, это профессиональный навык психотерапевтов. Или просто перед нами невероятный профи!

Запись закончилась, оставив меня с бурлящим котлом супа из нарезанных мыслей и натёртых эмоций, приправленных щепоткой растерянности. Закипающая смесь заставила меня ходить по комнате вокруг кровати. Лицо запылало – срочно захотелось окунуться в снег и провалиться в стужу. Я подошёл к окну и прикоснулся щекой к морозному стеклу, закрыв глаза. Трезвость стала усыплять эмоции, давая мыслям право на временное монархическое правление, в центре которого значился вопрос: было ли преследование Герора настоящим или в его сознании произошёл сбой системы?

Я открыл глаза, ожидая увидеть за забором поздне-вечерний пейзаж самой обычной улицы в тихом районе частных домов. Но эта картина была дополнена ещё одним элементом, который никак не вписывался в общий сюжет. Фонарный столб освещал стоящего за моим невысоким забором человека, и мрак зимнего пространства будто намеренно не скрывал его тёмно-коричневый плащ.

Глава 7

По

Одиночество может быть красивым, ласковым и даже изысканно-приторным. С ним можно молча выпить кофе на веранде и бессловесно поговорить о самом горячем. В такой беседе будто бы открывается красная дверь, разделяющая сознание и мир оголодавших демонов, логово которых каждый из нас оберегает от чужих глаз, как нечто хрустальное и сто=ящее немалых денег. Заглянуть туда всегда страшно, но мазохистское желание запереться вместе с детьми от страха и тени почему-то кажется опьяняюще привлекательным. И всё-таки инстинкт самосохранения не дремлет и сигнализирует кучей сирен о чрезмерной опасности исполнения такого намерения. Лучше частично приоткрывать красную дверь в минуты единения и выпускать демонов наружу порциями.

Одиночество ведь не осудит. Ему плевать на твоё чувство ущербности из-за синдрома выученной уродливости, на желание отомстить унижавшему тебя в школе учителю физкультуры, на кайф от запаха краски и клея или на жалость к себе во время простуды с мерзкой температурой тридцать семь и два. Оно будет тихо наблюдать и соприсутствовать в надежде, что дверь не откроется нараспашку. Ослаблять контроль на сто процентов нельзя, ведь в твоём личном ящике Пандоры хранится много неизвестного, а иногда и устрашающего даже для самого Создателя.

Чего там только нет. Тайная комната или личный ад индивидуальных пороков, желаний, страстей, мыслей. Часть из всего этого многообразия мы накапливаем сами, но нечто достаётся нам по генетической памяти. Всё это светится манящим огоньком, который притягивает мощнейшим магнитом, и обжигает при лёгком прикосновении. Некоторые вещи незаслуженно отправлены в это пространство, потому что их хозяина напугали родительские наставления или общественные предрассудки. Хотя многое могло бы пригодиться в жизни и защитить от другого дерьма. Многое, но не всё.

Наш организм награждён самыми необыкновенными процессами и возможностью сочетать их в разных коктейлях. Одни ингредиенты дают «Секс на пляже» или «Космополитен», другие превращаются в испорченную «Кровавую Мэри». Можно получить кайф. Можно хапнуть отравы. Не всё из тайной комнаты стоит доставать.

Особенно тщательно нужно держать в демоническом логове панику. Эта подруга слишком энергична и креативна. Поток фантазии настолько ослепляет, что последствия действий её пленника могут вывести за пределы изощрённых форм уголовного преступления.

Принятие своего одиночества позволяет установить фильтр на красную дверь, сухо отшлифовать решётку, которая пропустит только самое необходимое. Компания может получиться очень даже неплохая.

Одиночество наблюдало за мной и сейчас, как и всё последнее время, пока я смотрел в окно на своего гостя. Из-за красной двери моей комнаты с личными демонами проскользнуло только оцепенение, когда я резко захлопнул её, просто моргнув. Холод стекла, ощущаемый щекой, удерживал меня в настоящем. Свет фонаря показывал гостя и велел запоминать как можно больше деталей. Сумасшедший стук в висках просился наружу, и это был явный голос паники, желавшей сиюминутной свободы и сокрушительной вседозволенности.

Я медленно зашёл за штору, и сумерки спальни превратили меня в человека-невидимку. Фигура в тёмно-коричневом плаще тоже стала медленно отходить в тень. Пара холодных капель скатилась по моим скулам, руки сжались в кулаки, а мысли стали драться за право управления телом. Ноги рванулись с места.

Я разорвал своим появлением слишком тихую ночь. Моё дыхание могли услышать даже мёртвые. Фонарный столб освещал пустую улицу, досадно обвиняя меня в опоздании жёлтым взглядом старой лампочки. Исчезнувший посетитель решил поиграть в прятки, провоцируя меня поддаться ужасу и сомнению в реальности происходящего. Похоже, с Герором у него получилось это провернуть.

Бессонная ночь после неудавшейся встречи с незнакомцем показалась мне слишком короткой – я пересматривал присланное видео, погружаясь во всевозможные детали. Около четырёх утра меня просто вырубило. Было уже около двух часов дня, когда разбудила острая боль в горле. Зажатые в глотке вопросы и слишком частые вылазки на холодный воздух привели меня к любимой ангине. Каждый глоток накопившейся во рту слюны активировал два самореза, которые вкручивались через нёбные миндалины прямо в барабанные перепонки.

Полоскание горла разбавленной спиртовой настойкой календулы, наспех сделанный бутерброд с печенью трески (спасибо Агате за купленные продукты), снова полоскание, и вот я, уже обмотанный синим шарфом из мериносовой шерсти поверх тёплого голубого комбинезона с красными ромбами на спине и рукавах, пересекаю на троллейбусе главную площадь города. Диск с записью во внутреннем кармане. Элле придётся объяснить мне это видео и свой вчерашний заезд к Амалии.

Никакой метели. Слишком солнечно и морозно этот день отражался на лицах бегущих в самой разной обуви людей. Особо мерзлячие и богатые предпочитали унты, среднестатистические жители облюбовали замшевые кожаные сапоги из натурального, как они думали, меха, а люди с экономным бюджетом, как ни странно, отличались особым разнообразием в этом плане. Пара подростков с синими губами в джинсовках поверх вязаных свитеров нелепо шевелили стопами в кедах, а их щиколотки были предоставлены пасти двадцативосьмиградусного мороза благодаря укороченным брюкам и отсутствию носков. Сгорбившийся мужчина бежал в летних шлёпках и серой куртке поверх длинного клетчатого халата. Одинокая девушка приплясывала в ожидании зелёного сигнала светофора в чёрных ботфортах до середины бедра с разъехавшейся молнией. Но самой уникальной обувью обладала дама в лисьей шубе, занимавшая полтора сиденья в середине троллейбуса. Её странно-бирюзовая шляпа с брошкой в виде лисы очень точно гармонировала с шуршащими бахилами, натянутыми поверх серых валенок с вышитыми по бокам рябинами и снегирями. Меня затошнило.

Я посмотрел на свои белые зимние кроссовки, шнурки которых по привычке не были завязаны и просто теснились внутри рядом с большими пальцами ног, натирая сквозь носки кожу до мелких мозолей. Эта минимальная боль была моим якорем при фантазийных путешествиях.

Творческая натура, подаренная мне природой, генами, Создателем и вселенной, с одной стороны, давала возможность сочинять музыку в этом мире, с другой – позволяла перемещаться в астральные плоскости. Я часто пользовался этим в детстве, сбегая от всего кривого и колющего.

Мой отец родился в стоге сена, в тепле, но холод, взбудораживший метель в день его рождения, поселился в нём вместо отключённых Лайлой воспоминаний о прошлых жизнях. Он холодно мыслил в самых сложных ситуациях. Бросался осколками словесного льда, воспитывая во мне второго себя и пытаясь проколоть пульсирующую творческую жилку. Именно в эти моменты я стал улетать в вымышленные истории и картинки, но слишком увлёкся. В шесть лет родители и их знакомые врачеватели заподозрили во мне наличие аутизма. Причины разыскивались внутри моего кишечника, в центре мозга, где-то под сердцем и даже под ногтями. Моё тело подвергалось чрезмерным манипуляциям и само стало выводить из медитативных состояний, обеспечивая таким образом связь с действительностью. Оно спотыкалось, падало, кололось обо что-то, провоцировало боль. Так постепенно сформировался мой якорь для этой реальности. Я стал неуклюжим, чрезмерно худым и странным.

Повзрослев, я решил, что могу истощиться, нарываясь постоянно на боль, и придумал эту фишку с развязанными шнурками, потирающими пальцы ног в узкой носовой части обуви. Именно сейчас это небольшое пощипывание сохраняло меня в тонусе мыслей, пока я репетировал в голове будущий разговор с Эллой. Во мне включилась холодная отцовская расчётливость, составившая множество сценариев развития планируемого разговора. Я был готов ко всему, как я думал. Но все мы знаем, что в формулу успеха часто встревает сторонний элемент, переворачивающий всё уравнение наизнанку и рушащий логически выверенные числовые построения.

Я просто влетел в кабинет своего психолога, рассчитывая застать её в разгар рабочего сеанса или в неудобной позе. Например, за утренним ритуалом, когда она подносит к губам чай из крутого кипятка и дёргается от моего эффектного появления. Но за столом Эллы сидел молодой мужчина.

Нагло откинувшись на спинку и сложив ладони с переплетёнными пальцами на солнечном сплетении, он с полуудивлённой улыбкой смотрел на меня в упор через большие круглые очки в золотой оправе. Синее пальто на нём выглядело слишком ярким по контрасту с выбеленными до оттенка свежего снега волосами. На вид не более тридцати, много уверенности, слащавости и туалетной воды.

– Наверно, мы оба ищем хозяйку этого кабинета, – начал разговор блондин. – Не думал, что встретимся с вами так скоро, всё-таки необходимо время для переваривания того видео, не так ли? Его ведь доставили?