Девочка стала мыться минимум три раза в день, используя разные ароматные шампуни, а по утрам внимательно следила, чтобы мама давала ей только свежую, прополосканную в кондиционере одежду. Но все равно ее обзывали вонючкой. Сейчас Кира понимала, что это была такая злая игра. Разумеется, ничем от нее не воняло, это были лишь выдумки одноклассников, выпендривающихся друг перед другом. Но обида до сих пор сжигала изнутри.
Удивительно, как ярлык, прицепившийся в начальной школе, может стать настоящим проклятием до самого выпуска. Мама, видя дочкины слезы, несколько раз ходила в школу выяснить, почему Киру не принимают, и очень переживала. С классом даже работал психолог, а учительница обещала Кире, что ребята перерастут и уже в следующем году будут лучше к ней относиться. Но травля становилась все изощреннее. Ее вещи кидали в унитаз или прятали, булочки и сок отбирали, а в тетрадях чиркали и рисовали гадкие картинки.
Вдох-выдох. «Сопля!» Кира мечтала перейти в другую школу. Ближайшей была гимназия, куда возили своего сына их соседи. Они бы брали Киру с собой, но Костя был на два года старше, и их смены не совпадали. Бабушка, видя, что к внучке плохо относятся в школе, вызвалась ее провожать. Но еще до того, как были готовы документы о переводе, старушка скончалась от инфаркта. О том, чтобы Кира самостоятельно добиралась на общественном транспорте, мама и слышать не хотела. И девочка не стала спорить, тем более что смерть бабушки сильно подкосила любимую маму. Стараясь как-то облегчить ее горе, Кира наврала, что нашла подругу, которую тоже обижали. И теперь они стали командой, сплотились против обидчиков, а дела в школе пошли на лад. Мама поверила и стала меньше плакать.
Задержать дыхание и нырнуть, коснувшись затылком дна ванны. «Тихушница!» Кира научилась абсолютно не реагировать на выходки одноклассников, на переменах она держалась возле учителей, свои вещи старалась не оставлять без присмотра. Когда было совсем тошно, Кира представляла, что бабушка стала ангелом и частенько спускается с небес, чтобы укрыть ее своими мягкими белоснежными крыльями от всех невзгод. Конечно, Кира знала, что при любой возможности одноклассники сочиняют про нее гадости, но ей на это было плевать, лишь бы не трогали. Один раз Максим специально толкнул ее в лужу, а потом долго не давал встать на ноги, смеясь над тем, как Кира барахтается в грязи. Это заметил директор школы и устроил очень жесткий выговор Максу и его дружкам, которые наблюдали эту мерзкую картину и подбадривали криками.
Судорожный вдох. «Грязная мышь!» После того случая Киру никто и пальцем не трогал. С ней просто не общались, делали вид, что ее нет. Если надо было работать в парах или группе, класс устраивал такой скандал, что Кире разрешалось выполнять задание в одиночку. Учителя пытались сдружить детей, но все было без толку. В какой-то момент педагоги решили, что, видно, с девочкой «что-то и правда не так», раз ни один ребенок не хочет с ней общаться, и оставили все как есть. С годами Киру и правда доставали все реже, периодически ей устраивали исподтишка подлянки вроде случайной подножки или испачканного мелом рюкзака. Но виновником мог быть кто угодно, и Кира просто вставала, отряхивала коленки, молча чистила вещи и старалась не проявлять эмоций.
Снова под воду. На выпускной Кира не пошла, несмотря на то что мама купила ей красивое сиреневое платье и черные блестящие босоножки, сдала деньги на кафе. Слава богам, сама она в этот день работала на сутках в цветочном магазине и не могла присутствовать на празднике дочери. Поэтому Кира целый день гуляла по городу одна, как королева, – ела мороженое, каталась на каруселях, купила себе мягкого белого медвежонка с бантом, а потом пошла в кино на самый поздний сеанс. Хотя она и держалась от школы как можно дальше, судьба сыграла с ней мерзкую шутку. После кафе их класс собирался погулять в парке, а потом ехать на набережную встречать рассвет. Но до этого ребята решили разойтись по домам, чтобы переодеться в более удобную и теплую одежду. Кира шла в обнимку с медвежонком, когда из-за угла вышел Макс.
– Наша мышка! – расплылся он в улыбке, хватая ее за запястье. – А я гадал, что с тобой стряслось? Мы даже собирались всем классом извиниться, а ты не пришла!
– Катись в ад, – пробормотала Кира, вырываясь.
– Нет, правда. – Максим снова потянулся к ней, но Кира со всей силы хлестнула его медведем по лицу, пластмассовые глаза звонко клацнули о зубы парня, и тот охнул, прижимая ладонь к губам.
Совершив этот безумный выпад, Кира бросилась бежать. Максим кричал что-то ей вслед, но она не слушала. Извиниться? Нашли идиотку! Очередной пранк, поди, еще собирались выбрать ее королевой бала, как Кэрри из романа Стивена Кинга, а потом окатить какой-нибудь гадостью. Но у Киры, в отличие от той героини, не было суперсил, да и, по правде говоря, она не желала мстить и убивать. Кира хотела перевернуть страницу своей жизни и оставить все плохое позади. С тех пор она не встречала никого из своего класса до того самого дня, как нарисовался кающийся Максим.
Из пучины воспоминаний и тягостных мыслей ее выудили руки Кости.
– Идиотка! – не своим голосом прохрипел он, сжимая ее голые плечи.
Кира беззвучно открывала рот: у нее просто пропал дар речи от его наглости. Костя вломился к ней в ванну без стука, словно маньяк, да еще сует свои руки к ней в воду, хватает за голое тело!
– Ты что творишь, припадочный? – ледяным тоном проговорила она, пытаясь пригрести к себе жалкие остатки пены.
– Это ты что творишь? Сидишь уже больше часа и не отзываешься! Вода вон холоднющая! Я звал, стучал… Утопиться решила?
Костины пальцы впились ей в кожу, а на лбу у парня проступила голубая пульсирующая жилка.
– Ты разве звал? – Кира попыталась прикрыться руками, не сводя с друга укоризненного взгляда.
– Нет, блин, я соврал, потому что мечтал на тебя голую посмотреть! – Костя резко вскочил, обдавая ее брызгами, а потом отвернулся.
– Правда?
– Ки-ра, – простонал он, проведя рукой по волосам. – За кого ты меня принимаешь?
– А ты меня за кого принимаешь, раз думаешь, что я ни с того ни с сего в ванной утоплюсь?
Кира злобно плеснула водой в Костю, тот аж подскочил, а потом резко обернулся.
– Я… я… – Его лицо, всегда спокойное, в этот раз отражало целую палитру чувств. – Да я, блин, не знаю, чего от тебя ожидать! Ты живешь у меня чуть больше недели, а за это время столько всего натворила, что на год хватит!
– Я не виновата, что ты привык жить как зануда-затворник! И хватит на меня голую пялиться!
– Да нужна ты!.. – Костя схватил из шкафа полотенце, а потом развернул его перед Кирой, демонстративно глядя в сторону. – Вылезай! Вода давно остыла.
Кира заметила, как его руки подрагивают от напряжения. Она еще никогда не видела Костю таким взбудораженным. Наверное, он сильно разволновался. Видимо, она так увлеклась горькими воспоминаниями, что и правда не слышала Костю, принимая его крики за шум телевизора. Славный, добрый Костя. Только с ним она могла быть собой, болтать всякую ерунду и смеяться. Поэтому день, когда он стал жить с ней в одном доме, стал для нее личным праздником. Кира больше не была одинока.
Прошлое пестрой каруселью пронеслось у Киры перед глазами: вот Костя помогает ей с уроками, аккуратно, до поздней ночи рисует за нее контурные карты цветными карандашами, уговорив Киру лечь пораньше, потому что она снова приболела. А вот они вместе смотрят мультики, укрывшись одним пледом на двоих, пьют чай с печеньем и ждут маму с работы, которая снова задерживается из-за пробок. А вот они наряжают елку, и Кира делает вид, что все еще верит в Деда Мороза, чтобы Костя приготовил для нее волшебный сюрприз. Мальчик, увлекшийся ролью старшего брата, оставляет на полу следы из искусственного снега, прячет под кроватью игрушечного зайца, купленного на карманные деньги, и даже не догадывается, что Кира притворяется спящей и тихонько наблюдает за ним, с трудом сдерживая радостный смех.
Трогательный, искренний Костя! Оказывается, она уже многое успела позабыть с тех пор, как он переехал от них в общежитие, а потом и вовсе стал жить самостоятельно, с головой погрузившись в учебу и работу и навещая их с мамой лишь по особым случаям. Без Кости дни снова стали унылыми и пустыми, а горькое одиночество привычно сопровождало Киру с утра до вечера. Но теперь ее личный праздник вернулся. Пусть они больше не дети, но это не мешает им вернуть те теплые, близкие отношения из прошлого. Кира обвила шею Кости одной рукой, одновременно заворачиваясь в полотенце, и прошептала ему в самое ухо:
– Прости меня. Ты же знаешь, как я тебя люблю, даже твои дурацкие прямоугольные очочки, которые ты носишь с пятнадцати лет.
Костя замер, словно его внезапно заморозили. Кира почувствовала, как напряглось его тело, он опустил голову и издал то ли вздох, то ли едва слышное ругательство.