— Надо же… Ты признал, что я прав. Что ж, это похвально. Только, сын, почему я все еще не наблюдаю тебя в офисе?
— Потому что я не намерен в нем работать, — тихо, но твердо отозвался Тигран, стараясь не смотреть в глаза отцу, чтобы казанное не выглядело вызовом.
Гамлет Саркисян вскинул руки:
— В самом деле?! А где же ты намерен работать?!
Дарина подалась вперед, положила прохладную ладонь поверх руки мужа:
— Гамлет, пожалуйста, не надо…
Отец отмахнулся:
— Подожди, Дарина. Тут важный разговор с потомком намечается.
«Потомками» он называл сыновей только в минуты сильного раздражения. Тигран вздохнул.
— Так что, сын, где же ты намерен работать?
— По специальности. Я журналист. Я устроился в издательство. Пока работаю младшим редактором. Через год, вероятно, дорасту до выпускающего.
Отец сердито прищурился:
— И что, сын, за это и деньги хорошие платят?
— Деньги небольшие, но…
— …Больше, чем управляющему в сети ресторанов?! — Отец покраснел от гнева.
— Нет.
— …Больше, чем директору гостиницы?
— Нет.
— Так что тебя там держит, в этом твоем издательстве? — отец поставил локти на стол, посмотрел на сына с интересом.
Тигран втянул носом воздух — запахи ужина, тонкий аромат цветов, и медленно выдохнул. Сосредоточившись на таком простом действии, он немного пришел в себя и подавил злость, готовую уже выплеснуться едкими комментариями. Когда заговорил, его голос уже не дрожал.
— Я уважаю и ценю то, что ты сделал — бизнес, дом, наше с Кареном и Марго образование. Я знаю, что ты хотел передать мне дела. Но я надеюсь пройти свой путь. Уверен, это сделает из меня настоящего мужчину, которого ты и растил.
Отец долго молчал. Гнев растаял, пеплом осев на седых волосах, на тонких губах и в уголках темных глаз застыло разочарование.
— Мужество — это не выбор своего пути, Тигран. Это ответственность за сделанный выбор. Но каждый из нас, мужчин, в первую очередь отвечает даже не за свою жизнь, а за жизнь тех, кто рядом с нами: наших матерей, жен и дочерей. То, что предлагаю тебе я, это гарантирует. То, что задумал ты, выглядит, как блажь. Но я не буду препятствовать. Разберись. И, разобравшись, входи в курс семейных дел…
Тогда Тигран едва сдержал улыбку — отец был уверен, что он бросит работу, столкнувшись с первыми трудностями. Но у Тиграна был другой план, и слова отца он использовал как согласие с ним.
Тигран уже месяц не бывал дома.
После того разговора за обедом, отец будто бы успокоился. Он не требовал принять решение, бросить все и выходить на работу в рестораны или гостиницу. Тигран понимал, что конфликт разразится с новой силой, когда отец поймет, что сын не собирается идти на попятную. И конфликт будет серьезным — в понимании отца старший сын должен был унаследовать семейное дело, стать гарантом стабильности родителям в старости, сестре и будущим детям.
Когда он говорил об ответственности, он имел ввиду именно это.
И никакого значения не имело, что Тигран выбрал другую профессию, а его младший брат спит и видит, чтобы возглавить, наконец, отцовскую империю. Сеть из шести ресторанов европейской кухни в Москве, Питере и Сочи, три гостиницы, клининговое агентство, служба такси… Но в сознании отца наследником был старший сын, Тигран, и другие варианты даже не рассматривались.
— Что, сын, ты на день рождения Марго приедешь? — спросила мама, позвонив как-то.
Тигран заканчивал очередной перевод. О празднике сестры он почти забыл, виновато простонал, как от зубной боли и ударил себя по лбу.