Стрелка на приборе пошаталась немного и остановилась. Почему? Почему замерла стрелка? Она не должна замирать. Стрелка замерла, и ракета остановилась, остановилась на середине пусковой шахты…
Включить аварийный сбрасыватель? Он вышвырнет ее, проклятую, и она пойдет, развивая скорость, на дно океана. И потом будет долгий и трудный анализ, почему она не пошла в небо.
— Сбрасывай, — вдруг перейдя на «ты», сказал Виктор Николаевич.
— Не сброшу.
Доватор оторвался от приборов:
— Главный командный пункт центрального поста.
Раньше Доватор не знал, что сможет так лаконично доложить о принятом решении.
Командир лодки дал «добро».
Доватор увидел, Столбов молча просит: «Меня», — и сказал:
— Столбов.
— Есть.
— Карпенко.
— Есть.
Здесь нет строя, но почему вдруг стал так заметен вечно незаметный Чернилов? Он понимает? Да, понимает.
— Чернилов.
— Есть.
— Остальным покинуть пост. Задраить помещение.
«Ты не хочешь лететь? Так ты вернешься обратно, голубушка. Шахта, конечно, не рассчитана на такое давление, газы проникнут в помещение».
— Надеть кислородные маски.
«А я надену попозже. Это не лихачество и не героизм, так быстрее работать… Ты вернешься обратно, голубушка, и ребята из НИИ разберутся, почему ты не хочешь лететь».
Доклад командиру лодки о принятом решении. Все решали секунды. Все решилось в секунды. И приборы показали: ракета села обратно в шахту.
Жжет в горле… Вот и все.
Доватор очнулся в лазарете. Горло жгло по-прежнему. У постели замполит.
— Как? — просвистел Доватор.
— Молчите, все в полном порядке. Ребятам досталось меньше. Командир отряда объявляет вам всем благодарность. Товарищи из КБ собираются вас две недели коньяком поить. — Замполит рассказывает что-то еще…
Доватор прикрыл глаза.
В госпитале аллеи кленовые. Все ходят в одинаковых халатах, но звание выдают фуражки. У капитанов третьего и второго ранга золото вдоль козырька, у каперангов добавляется золотой шнур. У адмиралов широкое золотое шитье вдоль козырька.
Адмиралов в госпитале мало, и держатся они обособленно. У них даже телевизор отдельный. Меньше всего в госпитале людей, у которых фуражки вообще ничем не украшены. Юрий Доватор единственный лейтенант на весь госпиталь. Люди в его звании, если и служат в Москве, болеют менее основательно, без госпитализации.
Доватор так и не понял, почему он сюда угодил — из-за серьезности травмы или потому, что так расстарался Клемаш. Теперь Клемаш приходит сюда по вечерам и не ради одного Юрия.
Его воображение тронула Тоня из приемного покоя. Тоня кончила недавно десятилетку, не прошла по конкурсу в медицинский и пошла работать в госпиталь.