— Не могу я в это поверить.
— Еще как поверишь. Скажи свое желание и увидишь, что все, о чем ты попросишь, каким бы огромным или недостижимым оно ни было, будет твоим.
— Как же я могу тебя о чем-нибудь просить, если мне все равно не верится, что на свете бывают гномы, которые могут исполнить любое мое желание?
— Ты видишь перед собой человечка с белой бородой, в зеленом колпачке и в остроносых башмаках с бубенчиками, который парит в воздухе в полуметре от земли, и не веришь? Ну, давай, говори свое желание.
Никогда еще грибник не попадал в такую ситуацию. Что же ему попросить у гнома? Богатства? Женщин? Здоровья? Счастья? Гном читает его мысли:
— Ты проси чего-нибудь конкретного. Забудь об абстракциях. Если хочешь богатства, проси столько-то золота, или дворец, или какое-нибудь предприятие, только уточни — какое. Если хочешь женщин, уточни, каких именно. Но если в конце концов то, что ты попросишь, не сделает тебя счастливым, то пеняй на себя.
Грибник колеблется. Конкретные просьбы? Попросить у него «лендровер»? Виллу? Яхту? Авиакомпанию? Келли Мак-Гиллис? Дебору Каприольо? Трон в какой-нибудь стране на Балканах? На лице у гнома написано нетерпение.
— Не могу я тебя тут вечно ждать. Раньше я не сказал тебе об этом, потому что не думал, что ты так долго будешь думать, но у тебя только пять минут на размышления. А три уже прошли.
Значит, осталось только две. Грибник начинает нервничать. Он должен решить, чего ему хочется, и сделать это очень быстро.
— Хочу…
Он сказал «хочу», еще не решив, что бы ему попросить, а просто желая успокоить гнома.
— Чего ты хочешь? Говори.
— Принимать такое решение впопыхах просто нелепо. Если уж человеку представляется такой случай, может быть единственный в жизни, так надо дать ему время на размышление. Нельзя же просить первое, что тебе придет в голову.
— У тебя осталось полторы минуты.
Наверное, лучше попросить не какие-то вещи, а некую точную сумму денег. Например, миллиард песет. На миллиард песет он сможет купить себе все на свете. А почему тогда не попросить десять миллиардов или сто? А может быть, сразу триллион? Грибник никак не решается назвать какую-то конкретную цифру, потому что в подобной сказочной ситуации просьбы, связанные с деньгами, кажутся ему вульгарными, грубыми и убогими.
— Одна минута.
Мимолетность времени не дает ему возможности рассуждать здраво. Это несправедливо. А что, если попросить власти?
— Тридцать три секунды.
Чем быстрее бежит время, тем труднее ему решиться.
— Пятнадцать секунд.
Так, значит, триллион? Или миллион триллионов? Или триллион триллионов?
— Четыре секунды.
Грибник окончательно отвергает мысли о деньгах. Такое исключительное желание должно быть более изысканным, более хитроумным.
— Две секунды. Говори.
— Хочу еще одного такого же гнома.
Время истекло. Гном исчезает, и незамедлительно — хоп! — в воздухе, на том самом месте, где был его предшественник, возникает новый гном, точно такой же, как предыдущий. На какую-то долю секунды грибник начинает сомневаться, не вернулся ли это его старый знакомый, но, похоже, нет, — второй человечек повторяет ту же самую присказку, с которой начинал первый, а тот наверняка не стал бы терять время на повторы:
— Здравствуй, добрый человек. Я гном удачи, который появляется из некоторых мухоморов, если их разбить вдребезги. Тебе крупно повезло. Только в одном из ста тысяч мухоморов прячется гномик удачи. Проси у меня чего только пожелаешь, и я все исполню.
Начался отсчет новых пяти минут, которые даны грибнику, чтобы загадать желание. Он знает, что, если и сейчас времени не хватит, у него остается возможность попросить себе нового гнома, подобного двум предыдущим, но от этого ему легче не становится.
Царевна-лягушка
У голубого принца голубыми являются только штаны, которые обтягивают его бедра, подчеркивая их стройность и упругость, так что встречные девушки и педерасты провожают его глазами и прикусывают себе нижнюю губу. Кроме того, он носит плотно облегающую его тело куртку из узорчатой ткани, короткий алый плащ, широкополую серую шляпу с зеленым пером и сапоги до колена, в которые заправлены обтягивающие его ноги голубые штаны.