Вина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Немец съежился, закрыл лицо руками и залопотал просящим голосом:

— Найн, найн… комрад…

— Сволочь ты поганая! — чуть не плача, отошел я от немца. — Мы пленных не трогаем…

Мне так было жалко нашего взводного, что я больше не мог смотреть на пленных и от греха подальше отошел от них. А Беспалов, молоденький, с чистым, юным пушком над верхней губой, лежал на земле и широко открытыми глазами удивленно смотрел в небо. Только две недели назад он прибыл в нашу часть из училища. Мы почти ничего не знали о нем. Даже откуда он родом, не знали…

Подошел наш лейтенант Михайлов и сразу приказал вести пленных в тыл, а нам продолжать наступление.

Вместе со всеми бежал я по склону к деревне с белыми хатками и страшно, в крик, ругал тех, кто выстрелил в спину нашему взводному. Уже видны были подслеповатые окна в домах, видел я и опустевшие дворы, но откуда-то из редких садов и кустарника, который обрамлял эти затихшие дворы, били пулеметы и сухо щелкали винтовочные выстрелы. И вдруг меня сильно качнул легкий взрыв слева, а потом я почувствовал, как по щеке побежала теплая струйка. Мелькнула мысль: это пот. И я, удерживая пулемет в одной руке, дотронулся до виска и провел ладонью по щеке. Глянул — ладонь ярко-красная, аж блестит на солнце. Смотрю на ладонь и не могу поверить, что это ранение. Вытер ладонь о штанину и опять к виску.

Нет, кровь моя. Она теперь уже стекает за ворот гимнастерки, и сразу ноги стали заплетаться. Чтобы не упасть, замедлил бег. Чувствую, закружилась голова, и я присел, положив рядом свой пулемет. Рахманкула рядом не было. Он, видно, захваченный азартом атаки, вырвался вперед. Оглянулся. Редкие цепи наших ребят уже обошли меня и приближаются к селу с разных сторон. Достал из нагрудного кармана перевязочный пакет и стал бинтовать голову…

Кровь больше не стекала за ворот. Да и боли почти не было, только щиплет висок, как от свежей ссадины, да стоит какой-то звон в голове. Поднял с земли пулемет, пилотку и побрел к белым хатам и жидким садикам.

Там уже бой закончился. Деревня наша. Навстречу идет лейтенант Михайлов. Остановился, смотрит на мою голову.

— А почему в медсанбат не идешь?

— Да рана пустяковая, — отвечаю. — Стыдно с такой…

— Раз пустяковая, воюй.

Я побрел дальше.

Недолго воевал с этой повязкой. Как только рана подсохла, чтобы не маячить среди товарищей белой повязкой на голове, снял бинт. Однако в память о первой моей крови до сих пор возле левого уха прощупывается крохотный осколок металла… Видно, от разорвавшейся мины.

Бои на Курской дуге шли жестокие. Много позже я узнал, что тогда был окончательный перелом в войне. Немцы изо всех сил хотели устоять и повернуть нас вспять, как это было в сорок первом и сорок втором. А мы уже стали другие, у нас был опыт двухлетней войны, и не отдавали перехваченную у немцев инициативу.

Помнится мне то время, как один длинный грохочущий день, из которого память выбирает отдельные, яркими всполохами вспыхивающие эпизоды.

В одном ночном бою мы с Рахманкулом вдруг отбились от своих и, помню, изо всех сил кинулись догонять роту.

Нам казалось, что рота впереди, и мы в ночи устремились через поле. Неожиданно вышли к балке. На дне ее змеился какой-то запутанный клубок из горящих машин и кричащих людей. В темноте все это было страшным и непонятным зрелищем. Прямо на нас из балки какой-то переполошенный солдат выгонял грузовик. Солдат стоял одной ногой на подножке машины, а второй отчаянно нажимал на педаль и вертел рукой баранку. Он все время запрокидывал голову назад, смотрел в небо.

— Что случилось, товарищ? — закричал я ему.

— Уходите скорей отсюда! Тут такое сейчас творилось… Они сейчас опять прилетят.

Осмотрелись. Гула самолетов не было слышно, но шофер кричал нам:

— Сейчас возьмут бомбы и опять прилетят!

Мы недоуменно переглянулись. Обходить балку у нас времени не было.

— И так далеко потерялись от своих! — крикнул мне в ухо Рахманкул. — Будь что будет.

И мы кинулись через эту балку, мимо горящих машин и орущих людей.

На наше счастье, пророчество перепуганного шофера не сбылось. Самолеты не появились, и мы, проскочив овраг, устремились дальше.

Вскоре нам встретились лейтенант Михайлов и старшина. Мы обрадовались и бросились к ним, как к родным. Но оказалось, они тоже отбились от своих и ищут роту.

Вчетвером идти веселее, и у всех нас словно прибавилось сил. Шагали быстро. Михайлов торопил нас, и мы временами переходили на бег. Скоро вышли на проселочную дорогу. Уже светало. Настроение у всех поднялось. Мы с Рахманкулом оживленно рассказывали о той балке и налете самолетов. И вдруг лейтенант закричал:

— Ложись! — И сам повалился на землю.

Наша дорога шла через высокие хлеба. Падая, я заметил над нескошенной рожью башню немецкого танка. Сдернул с плеча пулемет, выбросил его перед собою, установил на ножках, но выстрелить не успел. В лицо ударили сухие комья земли. Очередь прошла рядом, но не задела ни меня, ни пулемет. Оторвал голову от земли и врезал в сторону стрелявшего танка длинную очередь. Потом еще и перебежал на новое место.