Тогда Лена просто перестала ужинать и проводить вечера вместе со всеми, сразу после работы уходила в свою комнату, сначала под предлогами, а потом все привыкли.
Коротал время с Марией Викторовной только Леша, чему она была очень рада, так как пусть ненадолго, но он оказывался полностью в ее власти.
Свекровь стала вспоминать про Веру. Сначала шепталась о ней с сыном. Достаточно громко, чтобы Лена слышала или поняла, о чем речь.
«Ты уж прости меня… может, я в чем виновата, что была против… но я ж не со зла… а вдруг тогда б и семья сложилась, и дети… может, тебе и не надо было так скоро жениться».
После таких перешептываний молодой муж злился, уходил куда-нибудь и возвращался поздно. Мария Викторовна до его прихода ходила по прихожей, громко вздыхая, потом капала себе корвалол или что-то такое же пахучее на всю квартиру, чтоб у снохи не осталось сомнения – дело серьезное.
Лена пыталась спать или работать в своей комнате, а если выходила по какой-то причине, встречала полный тоски и боли взгляд свекрови: «Лешика все нет… волнуюсь за него…»
После того как однажды Лешик решился грубо прервать мамин шепот о Вере, та решила, что не стоит ему страдать одному, и перешла к публичным выступлениям. На семейных праздниках она обязательно заводила страстный монолог на тему «а ведь сынок должен был жениться на другой девочке, но Лена его не отпустила, взяла в оборот».
– Могла бы жизнь совсем по-другому сложиться. Не знаю, не знаю… А эта Верка, может, проклятие какое навела, порчу. А что? А я верю в это. Сколько случаев было! И болеют люди потом, и, не дай Бог, что еще похуже. Вот и наши маются теперь.
Лена поджимала губы и щурила глаза.
– Ну и чего мы так смотрим? Разве я не правду говорю? – поднимала тон свекровь.
Лена не любила открытые конфликты и зависела от свекрови (жили-то в ее квартире), поэтому молчала.
Алексей стал замкнутым. Он и раньше не отличался эмоциональностью, а теперь стал совсем отстраненным. Иногда смотрел на Лену с укором. Даже стоя к нему спиной, она чувствовала этот его взгляд на себе. Тогда ей казалось – ему нужны дети. Он считает свою семью неполноценной, а себя неудачником – мужчинам ведь так важно быть «в норме» во всех сферах жизни. Наверняка ему неудобно перед друзьями, которые тоже не отличаются тактичностью и задают угнетающие вопросы.
Лена все это понимала, жалела мужа, сочувствовала, но верила в их общую скорую победу, и это давало ей силы терпеть выпады Марии Викторовны.
Только один раз не выдержала. Упала лицом в подушку и заревела:
– Я так больше не могу… Зачем она? Ей же не нужны внуки! Никогда она их не хотела… никогда!.. Вот увидишь, я рожу – она сама близко к внуку не подойдет, не захочет!
– Ну тише-тише… Вообще, мама любит детей… – Леша прикрыл дверь в их комнату и мялся рядом.
– Чего? Ты что, не видишь? Она надо мной издевается просто! Нравится меня мучить – тыкать носом, что я дефективная! Нашла, к чему придраться, и рада!
– Не думаю…
– Оно и видно! И Верку вспоминает, чтоб мне насолить. Леш! Сделай что-нибудь.
– Не принимай близко к сердцу.
Через три года у них родилась дочь.
– Ну что ваша порча? Не действует? – не выдержала Лена у роддома. – По Верке своей все еще скучаете?
– Ну о чем ты, милая… – спохватилась Мария Викторовна. – Стоит ли сейчас! Радость же какая!
Ее радости хватало только на то, чтоб иногда подойти к внучке, улыбнуться и причмокнуть, дальше находились свои личные важные дела. Девочка плохо спала ночами, капризничала. А с утра пораньше на кухне сидела Мария Викторовна с компрессом на голове и чашкой кофе. Встречала молодых срывающимся голосом:
– Всю ночь сегодня не спала. Теперь вот голова. Давление. Не знаю, как день прожить. Неужели так сложно успокоить дочь? У меня Леша никогда не плакал.
– Извините… Мы постараемся.
– Да уж. А то я так долго не протяну. Будете еще похоронами заниматься.
И она уходила на весь день к подруге. Побыть в тишине.
Зато Алексей часто стоял возле кроватки дочки и подолгу смотрел, а Лена облегченно вздыхала: теперь все хорошо, как надо, хорошая семья, в которой Леша – хороший отец. Он таким и был, даже гулял с коляской во дворе. Ровно два часа, по учебнику. А по выходным они все вместе бродили по парку. Леша вставал ночью на плач и убаюкивал девочку заново. Купил дорогой, самый современный блендер – готовить пюре.
– Сколько денег потратил на этого железного монстра! – не выдержала Мария Викторовна, сторонница разумного и очень экономного потребления.