Проект «Замуж»: читать начало книги онлайн

Лена терпеливо слушала. Понимающе кивала. Искренне поддерживала, не принимая ничью сторону, просто была рядом.

В конце августа Мария Викторовна традиционно ездила к подруге молодости на дачу. Помогала собирать урожай, за что получала ведро огурцов и помидоров.

Вернувшись раньше срока утром домой, она застала смущенного сына, прикрывающего дверь в свою комнату. Потом послышался шорох, скрип, суета. Через пару минут из комнаты вышла Лена. Волосы взлохмачены, на щеках румянец.

– Доброе утро. О! Помидоры. И огурчики. Солить будете? У меня есть рецепт – ум отъешь! Давайте помогу разобрать…

И она засуетилась на кухне – разбирать ведра, сумки, перекладывать, мыть, расставлять по местам.

Тогда Мария Викторовна все поняла про Лену. От внезапности и очевидности своих мыслей даже не смогла рассердиться на себя – почему этого не произошло раньше? Где ее глаза? Жизненный опыт? Интуиция? Как она могла раньше не замечать этих поджатых тонких губ, цепкого взгляда, четкости, продуманности каждого жеста, действия, правильно подобранных слов. Почему поддалась на такую грубую фальшь?

Ошарашенная Мария Викторовна посмотрела на сына, он виновато улыбнулся и стал помогать Лене. Она говорила, что куда ставить – он выполнял.

Свадьбу сыграли в столовой рядом с институтом. Мама Лены с подругами отвечали за угощения. Стол пестрел салатами с майонезом, соленьями, мясными рулетами, особая гордость – бутерброды с красной икрой и рыбой (друг, военный офицер, привез из Владивостока). В качестве свадебного торта – фирменный «Наполеон» от Люси. Гостей не много, только родственники, пара друзей семьи и школьная учительница молодых. Алексей пригласил двух друзей, Лена – двух подруг, для симметрии. Очень приличная, культурная свадьба получилась.

В конце молодых проводили к машине, на которой они отправились в квартиру, которая на месяц осталась в их распоряжении: Мария Викторовна проявила чудеса деликатности, уехав на месяц к подруге, чтоб молодые побыли наедине. В багажник уложили подарки, на переднее сиденье цветы.

На следующее утро в магазине у института Лена встретила Веру.

– Привет, молодая жена! Что так рано?

– Привет.

– Первая брачная ночь неудачно прошла, что ли? Так ты заходи ко мне, я тебе пару уроков дам. Сработает. Проверено.

– Дура…

Верка расхохоталась.

– Не психуй! Посмотрим еще! Жизнь впереди длинная.

– Да иди ты! – Лена чувствовала себя хозяйкой судьбы, ведь все сложилось как по нотам, значит, в будущем будет так же.

Расчет Лены впервые дал сбой примерно через два года после свадьбы. Сначала все шло четко по ее плану. Они жили мирно, не ссорились. Высокопарных вопросов вроде «счастлива ли я?» Лена себе никогда не задавала, считая их глупостью, вполне довольствуясь тихой размеренной жизнью. Она хорошо готовила, чисто убирала, гладила рубашки. Научилась не обращать внимания на колкие слова свекрови, которая сразу после росписи вдруг изменила к ней свое отношение. Продолжала улыбаться, молчать и хвалить стряпню Марии Викторовны.

Лена тоже довольно быстро разобралась с тем, кто такая ее свекровь: беззаветно любящая мамочка, для которой, в принципе, не существует женщины, достойной ее сына. Какой бы прекрасной девушка ни была, как только Мария Викторовна понимала, что сын ускользает из-под ее влияния, все менялось. Девушка тут же становилась расчетливой стервой и методично вытеснялась вон. Опытная мама просчиталась лишь однажды и поплатилась за это, став свекровью.

Лена с Лешей большую часть времени проводили в своей комнате, но по выходным устраивали семейные обеды с мамой. Каждый раз Мария Викторовна удивляла их кулинарными изысками и заводила разговор о блестящей учебе сына, о надеждах, которые он подавал, а теперь вдруг решил похоронить, не иначе как поддавшись влиянию или запутавшись в быту.

Лена понимающе кивала, потом брала мужа под локоток и уводила в комнату.

Вечером мама закрывалась с сыном на кухне и устраивала головомойку – как можно быть таким подкаблучником, где его амбиции?

Он мычал в ответ. Лена делала звук телевизора погромче.

Далее у Лены в планах было завести детей и, недолго засиживаясь в декрете, выйти на работу, потому как домохозяйки уважением в социуме не пользовались. Кроме того, нужны были деньги.

Но на этом пункте план неожиданно дал сбой. Беременность не наступала почти год. Лена добросовестно ходила по врачам, обследовалась, лечилась, но ничего не менялось. Притом что каких-то явных заболеваний или отклонений не находилось. Алексея пришлось долго уговаривать пойти к врачу. Он смущался, ссылался на занятость, находил отговорки, вроде – само все случится, и, значит, просто не время.

Мария Викторовна с пионерским энтузиазмом вцепилась в возможность наконец-то указать Лене на ее негодность. Выступала на стороне сына, его здоровье не могло подвергаться сомнению, а все разговоры – просто блажь своенравной снохи, окончательно «поехавшей крышей».

Тогда Лена научилась проявлять твердость. Сжимала губы, добавляла металл в голос, говорила коротко и убийственно спокойно. Смотрела так, что Алексей чувствовал себя загнанным кроликом.

Обследование подтвердило отменное здоровье Алексея, и тут к делу снова подключилась свекровь. Она сама находила для Лены врачей, сообщая о новой записи на прием подчеркнуто заботливым тоном. Обсуждала с докторами диагнозы и тонкости лечения. Потом – с подругами. Подруги радостно и активно делились опытом – своим, своих снох, дочерей, знакомых, знакомых знакомых, родственников знакомых знакомых…

Мария Викторовна при каждом разговоре интересовалась у Лены здоровьем, чего раньше никогда не делала. Отмечала ее бледный цвет лица и нездоровый блеск глаз. Бесконечно советовала, возмущалась, сокрушалась. Сидя у окна, замечала всех маленьких детей во дворе, умиляясь, комментировала – какие они хорошенькие и кругленькие все. Периодически во время разговора театрально вздыхала, брала паузу, словно уходя куда-то в свои мысли, шептала «как же так» или «почему так случилось», и тут же с наигранной веселостью («нет-нет, у меня все хорошо, не будем грустить!») возвращалась в беседу.

Это было чудовищно. Убийственно. Просьбы сына не давить на больное и вообще не вмешиваться приводили к укорам: «Да что же ты за человек такой! Нет бы спасибо сказать, я хоть что-то делаю, ищу врачей, вникаю в ваши проблемы. Думаю! Помочь хочу! Думаешь, мне это прям так надо?! Ради вас все».