Ей весело, у нее все хорошо. Она победила. Бесит.
— Я рассчитываю, что ты сдержишь слово и уедешь из города, — хмуро обращаюсь к ней, уже распахнув дверцу машины.
— Можешь выдыхать, — улыбается, а глаза все такие же. Равнодушные, прямые, змеиные, — Я свою работу выполнила. Завтра Веру Андреевну выписывают. Я посажу ее на поезд, а потом уеду сама.
— Надеюсь, это последний раз, когда я тебя вижу.
— Не сомневайся. Последний. Мне здесь больше нечего делать. Так что, — разводит руками, — счастливо оставаться…Жене пламенный привет.
— Иди на хрен.
Я сажусь в салон и громко хлопаю дверью. Нервы и правда ни к черту. Я весь дерганый, психованный, будто на шарнирах. Никакой стабильности и собранности, это просто вымораживает. Сколько ни пытаюсь, не получается привести мысли в порядок и взять себя в руки. Будто я не я, а кто-то другой. Психопат, склонный к истерикам. Это раздражает. Валерьянки что ли попить, пока совсем не сбрендил.
Сижу в машине, но уезжать не тороплюсь. Дожидаюсь того момента, когда сотрудник салона выгонит тачку на улицу и передаст ключи Александре.
Она улыбается. Со всех сторон обходит свою новою колесницу, гладит по сверкающему капоту. Потом, тряхнув ключиками, идет за руль. Уже почти сев внутрь, оборачивается и, безошибочно ловя мой взгляд, посылает воздушный поцелуй.
— Сука!
Уверена, она прекрасно уловила мой посыл, потому что улыбка стала еще шире.
Больше на нее смотреть нет ни сил, ни желания. Я завожу двигатель и уезжаю, изо всех сил надеясь, что этот жуткий эпизод останется в прошлом.
По-моему, с точки зрения финансов, я сполна заплатил за мимолетную ошибку. Мало кто за разовый секс, о котором и вспоминать не хочется, отваливал столько миллионов. Только истинные лохи.
По возвращению в офис я ничего не могу делать. Опустошен, выпотрошен и обессилен. Звон в ушах не прекращается ни на секунду, голова трещит. Отчаянно хочется послать все к чертовой бабушке, свалить на необитаемый остров, сесть под пальму и днями напролет смотреть на океан.
Секретарша чувствует, что может отхватить за любой косяк, поэтому не беспокоит меня и коршун отбривает всех желающих прорваться в мой кабинет.
Я предоставлен сам себе, но ничего не могу делать. Просто сижу и смотрю в одну точку, тщетно пытаясь понять, как допустил, чтобы мы оказались в такой заднице.
Потом набираю Стефа, чтобы отчитаться о последних событиях.
Он отвечает быстро и, как всегда, по-деловому невозмутимо:
— Слушаю.
— Я сделал, как ты говорил. Прогнулся, признал поражение.
— Что она потребовала? — он сразу попадает в цель.
— Машину.
— Подогнал?
— Пришлось.
— Потом вернешь обратно. Какие обязательства с ее стороны?
— Свалит из города завтра.
— Почему не сегодня? — монотонно расспрашивает Стеф.
— Сказала, что завтра выписывается та самая коллега, вместо которой ее в городе оставили. Алекса посадит ее на поезд, и сама отчалит.
— Проверю.
Не сомневаюсь. У этого все и всегда под контролем.