— Как продвигаются поиски? Нарыл что-нибудь?
— Не гони коней, Кирсанов. Это не так быстро, как тебе хочется. Она шла подготовленной, концы запрятаны хорошо. Пока пробиваем машины по городу и области. Ну и твоих дорогих партнеров.
— Я понимаю, — соглашаюсь, а самого крутит от разочарования. Хочется как можно скорее получить результат, добраться до сути и размазать сучку и того ублюдка, что за ней стоит и дергает за веревочки.
— Все. Сиди ровно. Не отсвечивай. Твоя задача теперь по максимуму отыграть смирение и не спровоцировать их на панический побег и чистку хвостов.
— Постараюсь.
— Ну, бывай.
После разговора со Стефом легче не становится. Я по-прежнему чувствую себя в западне. Кругом засада и не понятно в какой момент рванет.
Это выматывает. И единственное, что удерживает на плаву – это Таська. Я звоню ей и разваливаюсь на части, когда слышу любимый голос
— Прости, Тась, — устало прикрываю глаза в ответ на справедливый укор, что оставил ее без обеда, — пришлось решать неприятное дело.
Чувствую себя м…чудаком.
— Важное? — все еще обиженно спрашивает она.
— Очень. Я бы даже сказал, что судьбоносное.
В трубке долгое молчание. Потом:
— Знаешь, что я предлагаю? Ты заканчиваешь сегодня пораньше и бежишь домой. Я наберу ванну с ароматной пеной, сделаю массаж. И мы проведем самый романтический вечер в нашей жизни.
Обожаю ее. За то, что чувствует, как сильно нужна.
Из офиса несусь сломя голову. Это место меня обесточивает, высасывая все силы. Хочу на волю. Туда, где не будет напоминаний об ошибках. Туда, где в воздухе не будет чудиться аромат горьких духов, и красный цвет прекратит вызывать отторжения.
Но уже почти добравшись до дома торможу и разворачиваюсь, чтобы заехать в цветочный салон. Выбираю самый красивый букет. Настолько роскошный, насколько это вообще возможно, но все равно душит ощущение, что этого недостаточно.
Какой-то суке тачку дорогую купил, а жене всего лишь веник.
Воротит от самого себя, и от того, что творю, закапывая нас все глубже. Я готов все ей отдать, до последней копейки, лишь бы только оставалась рядом.
Пусть забирает квартиры, машины, бизнес. Только бы простила дурака.
Увы, ее не купишь. Я это прекрасно понимаю, и от этого чувствую себя еще более убогим. Зачем все эти деньги, если они не смогут удержать главное? Какой смысл?
Глава 16.3
Вечер прекрасный, но меня ни на миг не отпускает ощущение, что такого больше не повторится. Что мы прощаемся, стоя на развилке, после которой нам будет не по пути. От этого больно дышать. Я прижимаю ее к себе, так сильно что еще немного и сломаю. Вдыхаю аромат волос, целую, в беспамятстве повторяя драгоценное имя.
Тася не задано вопросов, хотя чувствует, как я вибрирую. Просто жмется ко мне, мурлычет словно кошка и, обхватив ладонями лицо, заглядывает в глаза.
Я взглядом умоляю простить меня, но вслух снова ничего не произношу.
Потому что это будет конец. А я не хочу конца. Я как пацан, получивший двойку в школе, трясусь от одной мысли, что мать потребует дневник.
Глупо и малодушно.
Но как иначе?
Я не знаю настолько смелых людей, которые совершив ошибку, скорее бегут признаваться, при этом прекрасно понимая, что после признания ничего не останется.
Трус? Наверное.