— Джей Гамильтон — отец ребенка Эм.
— Как такое могло случиться?
— Либо она сама себя искусственно оплодотворила его спермой, — сказал Ривер, — либо, что более вероятно, они занимались сексом.
— Она еще так молода!
— Ей двадцать пять, Данте. А не пятнадцать, как ей было, когда ты ушел.
Мой гнев пробудился.
— Прекрати это говорить.
— О чем?
— Что я ушел. Ты говоришь так, словно у меня был гребаный выбор в этом вопросе. Будь все, по-моему, я бы никогда не уехал. Я был бы здесь, изучая все то дерьмо, которое ты уже знаешь. Эм уже в курсе. Я серьезно инвалид исключительно потому, что меня забрали против моей воли.
— Послушай, я знаю, ты через многое прошел.
— Ты и половины гребаного понятия не имеешь, через что я прошел. Я прошел через такое, что ты даже представить себе не можешь своим крошечным мозгом.
— Крошечный мозг? — Ривер приблизился ко мне. — Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь?
Я напрягся. Быстро, как вспышка, я схватил Ривера за воротник и прижал его к стене, клыки вышли наружу.
— С кем, черт возьми, ты, по-твоему, разговариваешь? Со мной делали такое, чего я не пожелал бы своему злейшему врагу, и ты говоришь, что знаешь, через что я прошел? Ты ни хрена не знаешь! Мне следовало бы оторвать твою гребаную башку.
— Эй, успокойся. Тише. — Он медленно повел рукой вверх, пока его ладонь не накрыла мою. — Отпусти меня.
Я разжал кулак и отошел от него.
Самоконтроль.
У меня его не было.
Ни капельки.
Если я не мог контролировать себя рядом с Ривером, как я вообще смогу контролировать себя с Эрин?
— Прости, — мрачно сказал я, хотя мои клыки по-прежнему оставались на месте.
— Ты прав, — сказал Ривер. — Я понятия не имею, через что тебе пришлось пройти. Мне жаль. Здесь нужна хитрость. Как полицейскому, мне часто приходится отключать свои эмоции при исполнении служебных обязанностей. Если бы я этого не делал, я не смог бы жить с тем, что иногда вижу. Такое произошло с тобой, кузен, и мне очень, очень жаль.
Я открыл рот, но он поднял руку.
— Позволь мне извиниться, Данте. Я был придурком. Я понимаю, ты еще не готов говорить. Может быть, никогда не будешь, и это нормально, хотя я бы с удовольствием посадил за решетку того ублюдка, который сделал это с тобой. Но это касается Эм. И моего партнера. Эм полна решимости родить этого ребенка.
Я закрыл глаза и вдохнул, давая себе несколько секунд передышки. Затем:
— С ней все будет в порядке. Эмилия сильная. Должна быть. Я не могу потерять ее теперь, когда только что нашел ее снова.
— Мы обеспечим ей наилучший уход, — сказал Ривер. — Она даже не хочет говорить про аборт. Одно дело, если бы она была замужем и пыталась забеременеть. Но это не тот случай. Так просто произошло.
— Это не был несчастный случай, если она сама себя оплодотворила.
Ривер не ответил.
— А как насчет твоего партнера? Он хочет ребенка?