Я резко остановился. Скорее всего, она была зачарована и даже не знала, что ею питались. Я снова закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Я терял контроль, но должен был его обрести. Я погрузился глубоко в себя, в то «я», которым был до того, как меня похитили.
Как бы ни злился из-за того, что кто-то укусил ее и питался от нее, это была не ее вина. Она не знала.
Но мне нужно было утолить жажду. Нужно было пометить свою территорию.
Не могу. Не могу этого сделать… Она не знает, кто я такой.
Собравшись с силами, я отодвинулся от нее и открыл глаза.
Мой член все еще был твердым. С Эрин я действовал инстинктивно. Во всех смыслах я все еще был девственником, хотя и не в техническом смысле.
Знал бы я вообще, что делать с женщиной? Я бы знал, как ее целовать. Понимал, что хочу ощутить ее рот на своем члене, попробовать сладкий нектар ее киски.
Очевидно, инструкция не нужна.
Эрин.
Я тосковал по ней, нуждался в ней, хотел утонуть в этой девушке.
Но не мог. Не тогда, когда кто-то другой питался от нее. Кто-то надругался над моей женщиной. Я подавил рычание, поднявшееся в горле. Я выясню, кто это был, и позабочусь о том, чтобы он больше никогда к ней не приближался.
Она села в постели.
— Я не понимаю. Что случилось?
Я не мог объяснить все те ужасы, проносящиеся в моей голове. И все же что-то пересилило это чувство. Еще одно побуждение — желание защитить ее. Защитить то, что принадлежало мне.
Я не защитил ее от того, кто надругался над ней. Как я мог с этим теперь жить?
Шипение моей собственной крови в венах отдавалось в ушах, создавая белый шум.
— Что случилось, Данте? Пожалуйста, скажи мне, что не так.
Ее голос был вялым и хриплым, словно она говорила сквозь мутное облако тумана.
Нет. Проблема была не в ее голосе. Проблема была с моим слухом.
Я поднял ее с кровати и заключил в объятия. Это была не ее вина. Я должен был поверить, что она понятия не имела, что с ней случилось. Я зарылся носом в ее темные волосы и вдохнул. Ее сладкий аромат вторгся в мои чувства.
Я никогда не отпущу тебя, Эрин. Я выясню, кто сделал это с тобой, кто забрал то, что принадлежит мне. Никто и никогда больше не прикоснется к тебе.
— Данте? — Я схватил руками ее волосы и снова вдохнул. — Данте? — Ее голос был робким, испуганным.
Я отстранился и посмотрел в ее зеленые глаза.
— Прости, Эрин. Я сожалею, что не смог защитить тебя.
— О чем ты говоришь?
— Мне нужно защитить тебя, Эрин. Я должен…
— Я взрослая женщина, Данте. Ты только что заглянул мне между ног и… Я даже не могу. — Она потерла лоб.
Я сжал руки в кулаки, ярость захлестнула подобно торнадо. Безжалостное. Грубое. Жаждущее крови.
Желание защитить то, что принадлежало мне, — стереть из жизни того, кто сделал это с ней, — душило меня. Я жаждал пометить ее, взять ее кровь и отметить то, что принадлежало мне.
Хотя еще рано. Она бы не поняла, и я должен был защитить ее. От всего.