Русские броненосные крейсера топят японские транспорты в Корейском проливе…
Глава 11
— А что с новыми броненосцами? Их намерены сюда отправлять?
На всякий случай Вирениус спросил о «бородинцах», один из которых вошел в строй, а четыре достраивались. Также как большой бронепалубный крейсер «Олег» и два «камушка». «Жемчуг» и «Изумруд» строились по образцу «Новика», менее быстроходные, но лучше вооруженные корабли.
— Нет смысла, и так задавим потихоньку, — пробурчал Алексеев. — Их к весне достроят, как сойдет лед, к лету проведут ходовые испытания. Отправят, если нужда будет, в июле — к декабрю дойдут. Через полтора года прибудут, никак не раньше — в столице не торопятся.
— И зря — когда идет война, необходимо сосредоточить против врага как можно быстрее максимальные силы. Не затягивать — сокрушить японцев, долгая война нам ни к чему.
— Я это хорошо понимаю, только до Петербурга далеко, им эта война спокойно жить мешает. Некоторые сановники откровенным вредительством, как ты любишь говорить, занимаются — ощущение, будто эти сволочи победы японцам желают, постоянно требуют «экономии». Под меня подкоп ведут, убрать из наместников желают. Только император Николай Александрович пока меня поддерживает, не пускает сюда не великих князей, ни Куропаткина, который поста командующего армией домогается. Уверяет, что при его руководстве Корея будет быстро от японских войск очищена.
— Хренаси, — выругался Вирениус. — В декабре сам наши корпуса за Ялу отведет, и при этом всех виноватыми сделает, только он один будет во всем белом. Нельзя его сюда пускать — покомандует так, что кровью умоемся!
— Вслед за Кирюхой в ящике уедет, — в голосе Алексеева прозвучала злая решимость, впервые в приватной беседе прорвалась до этого тщательно скрываемая ненависть. Да оно и понятно — хотя карьера у него была феерической, но бастарда в Доме Романовых многие великие князья презирали — ведь они «законнорожденные», «породистые», бля.
С «Владимировичами» неладно вышло — Кирилл головы лишился, причем в прямом смысле. А Борис самого важного для мужчины «хозяйства» — отправили в штаб Линевича «царственного гусара», а японцы ему пулей в пах попали, когда тот с невеликого ума решил храбростью бравировать, и в передовой разъезд напросился. Вот и получил пулю — теперь кастрат и пить ему горькую до конца жизни. Наградили «георгием», по совокупности «заслуг» представили еще к «золотому оружию, и литерным поездом обратно в Петербург отправили. А его родитель, великий князь Владимир Александрович слег от такого несчастья, апоплексическим ударом разбитый. На его место инспектора кавалерии поставили, великого князя Николая Николаевича, известного в армии и гвардии по прозвищу 'Лукавый». Характерная кличка, из молитвы, когда просят избавления от оного.
— Наш «общий друг» завтра-послезавтра тоже «помрет», и жить будет дальше под другим именем. Вот и думаю — не обманет ли, взялся за дело ретиво, а ну как доберется до Парижа и там растает, как лед на раскаленную печку брошенный — и следов не останется. Что скажешь, Андрей Андреевич?
— Возможно и такое, но не думаю. Виля все время к власти стремился, она для него как фетиш — постоянно примазывался к сильным мира сего. Но те его всегда за прислугу держали, и близко к заветному «корыту» не подпускали. Ты дал ему силу ощутить, тайной властью поманил — твоей стороны держаться будет, не думаю, что струсит. И не предаст — больших денег лишиться не захочет, к тому же понимает, что искать мы его начнем долго и тщательно. А так имя сменит, интернета тут нет, времена патриархальные на дворе стоят. Ты ему пристанище дал — усадьбу построит в Корее, замок во Франции прикупит — вот и получит «землю обетованную».
Вирениус усмехнулся, глаза сузились. Он никогда не думал, что за это время настолько изменится характером, станет жестоким — лицезрение смерти не в виде пистолета или ружья, а жерла двенадцатидюймового орудия от многих иллюзий освобождает, и нрав мягким отнюдь не делает. Тут все с точностью наоборот происходит.
Вили вовремя «сливается» — он не сумел встроиться в этот мир контр-адмиралом, зато как «подручный» наместника по тайным делам самый раз. Пока практикуется, людишек подбирает, «ликвидаторов» готовить стал. И как только в оборот «оптика» войдет, и яды разные, «местной выделки» — по «европам» отправится в круиз, там зачистку начнет потихоньку. Со временем и до России ручонки свои дотянет, благо деньги великую власть имеют, революционеров-террористов всяких пруд-пруди, и их услугами можно воспользоваться. Такая жизнь как раз по нему, если шею раньше не сломают.
А вот он сам так моряком и останется, уже вроде сакральной фигуры — якобы благосклонность Фортуны притягивает, вроде амулета при Степане Осиповиче. Причем ни обиды, не ревности Макаров не проявляет, хотя за победу получил золотое оружие с бриллиантами и адмиральский чин, а Вирениусу дал государь-батюшка белый крест на шею. Эфемерные у него заслуги, странные — пользы не приносит, знаний нет, но наградами осыпают.
Хотя многого добился по своей прежней профессии — хоть и варварские методы лечения той же гонореи ввел, на основе военных «сороковых», со смертностью в два-три процента, но весьма эффективные. Кто из солдат и матросов уже их перенес, в будущем по борделям без «резиновых изделий» ходить не будут. Мазь Вишневского на двадцать лет раньше появилась, только теперь будет носить имя Бунге — тот буквально не спал и не ел, подбирая компоненты эмпирическим путем. И над пенициллином работает также вдохновленно — года через три создаст первый образец, фанатики упорством завсегда отличаются. Умница Александр Александрович — проверил его компетенцию, ошарашен был изрядно и озадачен, когда тайну знаний узнал, но молчит и будет молчать намертво, от вознаграждения категорически отказался, все патентные перечисления на строительство больниц и научные разработки переводить будет. А список их изрядный получился — и все необходимы в это время до крайности…
Лучший броненосный крейсер русского флота времен войны с японцами. Отлично забронирован, максимальный ход в 21 узел мог держать долго, по его образцу были заложены еще три корабля. Единственный недостаток — слабость артиллерии — если бы разместили в башнях по два 203 мм ствола, то по своей огневой мощи корабль почти не уступал «Ниссину», имея равное с ним водоизмещение, но будучи на два узла быстрее. Жаль, но стал трофеем японцев, хотя имел все возможности для бегства во Владивосток — скорости хватало, а уголь можно было взять в перегрузку. Но у Вирена, ставшего адмиралом, не хватило решимости…
Глава 12
— Иная война пошла, теперь мы в роли японцев, а самураи только отбиваются. Вот что численный перевес делает, если командные головы решительные и не дурные. В таком случае любое качество можно рано или поздно количеством перешибить. С «Ясимой» уже покончено — зря только Макаров добивать ее пошел — и без него бы справились.
Вирениус посмотрел на вражеский броненосец, что представлял собой полуразрушенную мишень, со сбитыми трубами, мачтами и мостиками. Теперь угроза, что японцы его смогут как-то отремонтировать, чтобы перевести в Сасебо на восстановление, полностью исключена. По крайней мере, до окончания войны и заключения мира, и то ремонт вложенных денег не будет стоить, дешевле выйдет новый броненосец заказать.
— Ваше превосходительство, «Ретвизан» отходит, за ним «Полтава», обстрел прекращен, — последовал доклад, хотя Вирениус сам все хорошо видел. Японцы успели выставить два куцых минных заграждения, но с этой напастью уже научились бороться, переоборудовав десяток мелких пароходов в тральщики. А береговые батареи установить не так и просто — чтобы поставить на временные основания шестидюймовые пушки, месяц нужен, а от них угрозы броненосцу практически никакой. Бесполезны эти 152 мм стволы в эскадренном бою, нужно увеличивать средний калибр хотя бы до восьми дюймов, а противоминной артиллерией считать исключительно 120 мм орудия. Все адмиралы это осознали, как и практически полную бесполезность 75 мм «колотилок» против больших миноносцев, тем более к ним до сих пор не удосужились изготовить фугасные гранаты.
Наместник с Макаровым постоянно бомбардируют телеграммами столицу, из которой поступают нерадостные ответы, типа сакрального из будущих времен — «денег нет, но вы держитесь»!
Просто нет новых восьмидюймовых пушек, их производство идет в час по чайной ложке — выслали одну пушку и пообещали до конца года отправить еще три орудия. Зато в следующем 1905 году изготовят чуть ли не дюжину, но дорога ложка к обеду. Хорошо, что в 152 мм и 120 мм пушках Кане пока достаток — с береговых батарей снимают и отправляют. Обещают с июля по одному новому миноносцу типа «Циклон» в разобранном виде отправлять по железной дороге. Так всегда в России — не подумали и собрали, затем разбирать их приходится, срочно изготавливая новые конструкции для 150-ти тонных кораблей.
Но без миноносцев и эсминцев никак в этой войне — они оказались расходным материалом, как и вооруженные пароходы, именуемые тральщиками, сторожевыми кораблями или вспомогательными канонерскими лодками. Вот их пользу русские адмиралы живо оценили, и в отличие от той реальности, принимают титанические усилия для увеличения состава. Так оно и понятно — сейчас война на море пошла наступательная, активная — потому и потребность в новых боевых единицах значительно выросла. Бои и стычки идут постоянно в корейских шхерах, среди россыпи множества островов вдоль западного побережья полуострова.
Вроде «крысиная возня» по большому счету, но японцы вынуждены держать у побережья пехоту целыми ротами и батальонами, а кое-где даже полками, опасаясь русского десанта в собственном тылу, и угрозы повсеместного восстания корейцев, которые в этом случае поддержат русских. А нет ничего опасней озлобленного и вооруженного народа, да еще имеющего к японцам, в отличие от русских, многовековые обиды и претензии. К тому же столичные воротилы и сановники оказывают помощь Коджону отнюдь не безвозмездно, поставляя корейцам откровенное старье, времен прошлой русско-турецкой войны, залежавшееся на складах. Причем берданки чуть ли самый ходовой товар, как говорится, с руками отрывают. Взамен местный «император» отдает концессии и наделяет «северного союзника» неслыханными привилегиями. И после победы над японцами над Страной Утренней Свежести будет установлен натуральный протекторат, вроде Хивинского ханства с Бухарским эмиратом станет.
Да и с Маньчжурией не все так просто, наместник там свои игры повел, и не один — кто-то из великих князей с ним в альянсе, если не сам царь Николай Александрович. Отрывать ее от Китая будут при первом удобном моменте, с кровью, вместе с Внутренней Монголией. Вот такие расклады пошли, и вникать в них все равно придется — он с Алексеевым крепко повязан, до самого конца жизни, ведь еще больше десяти лет в запасе…
— Если не убьют на этой войне, — негромко произнес Андрей Андреевич, и усмехнулся — такая перспектива его не прельщала. Но воевать нужно — по крайней мере, будет выиграно определенное время, и на какой-то срок отстрочена революция, и, возможно, мировая война. Может быть, если провести реформы (пока неясно какие именно), удастся избежать и гражданской войны. Понятно, что не с этим монархом — Николай Александрович, хотя и благосклонно относился к наместнику, но Алексеева уже не устраивал, так как Евгений Иванович хорошо знал, какими грандиозными катаклизмами окончится правление последнего русского императора.
— Все это звенья одной цепи — явно договаривается о комплоте. Или заговор, либо как Павла Петровича — помрет от апоплексического удара табакеркой в висок, — усмехнулся Андрей Андреевич, откинувшись на спинку дивана — уже третьего по счету, два прежних сгорели от японской шимозы. У него было чуть комфортнее, все же флагман, а салон пусть скромно, но обставлен. У всех остальных железная мебель и пробковые матрасы. А перед боем аврал будет — все способное гореть под бронепалубу отправится. А то, что сражение будет, никто из моряков не сомневался, прекрасно зная порывистый характер Макарова, что после стрельбы по Кунсану отправился с эскадрой к берегам Японии. Вряд ли Хейхатиро Того согласится безропотно терпеть обстрелы портов Страны Восходящего Солнца — обязательно выйдет в море для генеральной битвы…
После русско-японской войны самураи получили трофеем новейший броненосец «Орел». Оценили пытливым разумом и начали его модернизацию, убирая чудовищную перегрузку в общем-то неплохого корабля. Срезали надстройку и все что только возможно. Башни с парой 152 мм пушек Кане, весьма увесистые, заменили на легкие одноорудийные щитовые 203 мм установки — бортовой залп при этом не уменьшился, а увеличился. Заделали порты 75 мм противоминной батареи — русские адмиралы, хотя и осознали что она представляет угрозу при потере остойчивости, на это не рискнули — ведь проект утвержден МТК. Трехдюймовые пушки поставили на палубе, отказавшись от бронированных казематов. И получился неплохой корабль, который выдержал бы Цусимский бой и дошел до Владивостока. Но на столь масштабную реконструкцию «Славы» и «Цесаревича» Морское министерство даже после горького урока Цусимы не решилось — «экономия» наше главное оружие!
Глава 13