— «Двести девятый» мины пусти…
Будто издалека донесся звонкий крик сигнальщика и замер на высокой ноте — разрыв не только оглушил Александра Александровича, но и отбросил его как пушинку в сторону, крепко приложив спиной об настил так, что князю показалось, что дух из него вышибли. Но нет, вроде жив, опамятовался, стал подниматься на ноги, упершись руками во что-то мягкое и липкое. Зрение вернулось, вначале перед глазами была какая-то пелена, а затем словно навели резкость, как на бинокле. Под руками была черная офицерская тужурку с оторванным мичманским погоном, а…
Замутило, накатила тошнота — и князя чуть не вырвало. Мичмана Бершанского не было, то, что от него осталось, можно только назвать ошметками от молодого и красивого человека. Непонятно куда подевалась его голова, мозг хладнокровно отметил лежащую рядом, совершенно целехонькую фуражку, чего быть не могло.
— Ваше высокоблагородие, щас помогу, — кто-то из нижних чинов подхватил его под ноги и поставил на палубу, лицом к «Чийоде» — вражеский крейсер продолжал молотить из всех своих пушек по русским кораблям. И тут у его борта взметнулся в небо белопенный султан воды и раздался оглушительный взрыв. А затем звучно шарахнуло еще раз, не менее громко.
— Ух-ты…
«Разбойник» сильно покачнулся и Ливен снова упал на палубу, крепко ударился и выругался. Матрос снова стал поднимать на ноги командира, ухватившись сильными руками за разорванный китель. И тут к удивлению князя с бака звонко выстрелила шестидюймовая пушка, видимо, кто-то из ее расчета уцелел, и смог зарядить орудие. Вот только стреляла «шестидюймовка» не по вражескому крейсеру, а по пузатому транспорту с японскими солдатами, что разворачивался, пытаясь уйти обратно.
— «Чийоде» пи…
Матрос за его спиной выругался с нескрываемым торжеством, и Ливен, взглянув на вражеский корабль, увидел, что из-под воды торчат только мачты и единственная труба «Чийоды», а вокруг среди обломков плавают в холодной февральской воде люди. Причем их слишком мало — пара десятков, а ведь экипаж сотни три, не меньше.
— Туда ей, скотине, и дорога, — пробормотал Ливен, и стал оглядывать «поле» схватки. И через минуту осознал, что его план на бой полностью выполнен — клипера отвлекли на себя огонь неприятеля, в то время как миноносцы торпедировали вражеский крейсер. Но тут же с горечью осознал, что цена за победу заплачена слишком дорогая — всеми русскими кораблями.
— Твою мать!
Даром, что светлейший князь, но ругаться остзейские дворяне умеют куда красочней русских сапожников, что стали притчей во языцех. Обоих миноносцев на поверхности не было, торчали только мачты из-под воды — для маленьких корабликов попадания 120 мм снарядов фатальны. Но погибли не зря — угодили двумя минами образца 1898 года, а этого малому крейсеру хватило за глаза. Подводный взрыв заряда пироксилина весом четыре пуда опасен даже для броненосца, а тут почти «четверть» рванула — восемь пудов, вот и затонул за минуту. Но успел наделать дел своей скорострельной артиллерией — «Забияка» выполз на камни, полыхая костром, команда покидала горящий крейсер. Но барон Шельтинг выполнил свою задачу — отвлек на себя огонь, не будучи причинить ущерба неприятелю своими девятифунтовыми пушками. «Разбойник» продолжал стрелять по убегающему транспорту, и даже попал — там был виден пожар, да и японских солдат перебито немало. Но с клипером покончено — потеряв ход, с разбитым корпусом, старый корабль уже тонул, хорошо, что место изначально было выбрано им с умыслом — на мелководье…
За день до знаменитого боя русские моряки в Чемульпо наблюдали как с транспортов высаживаются японцы, а посланник в Сеуле подал протест по нарушению нейтралитета. Через восемь часов на внешнем рейде Порт-Артура были атакованы броненосцы Тихоокеанской эскадры…
Глава 26
— Как шелудивого песика в конуру сунули, на цепь посадили, и сурово прикрикнули — не тявкай!
Было обидно донельзя, был бы женщиной — давно бы заплакал от обиды. Такой переход сделали, корабли довели почти до Квантуна, даже сигналом адмирал Алексеев, наместник царя-батюшки, не поблагодарил, отнесся как к крепостным холопам, которым баре никогда «спасибо» не сказывали, ибо мужик априори им все должен.
— Хотя с другой стороны предупредили, что дипломатические отношения разорваны и японский флот ожидает у Шаньдуня. И это мы благодарить должны, что Порт-Артурская эскадра в море заблаговременно ушла, и целую ночь нас тут ожидала, встречу обеспечивая.
Андрей Андреевич вздохнул, ощущая немыслимое облегчение — сбросить тяжкую ношу ответственности, когда ее взял на себя кто-то другой, великое дело. И так весь переход только этим и занимался, прекрасно понимая что «цэу» отдавать нельзя и выполнение всех задач лучше возложить на профессионалов и не ограничивать разумную инициативу, под которой следует понимать исключительно ту, которая избавляет тебя самого любимого от ответственности и излишних хлопот.
Так что следовало тихо радоваться, прикинуться ветошью и не подавать голос. От командования отрядом его фактически отстранили, так что никаких ошибок он не допустит, вздумай японцы навязать генеральное сражение, которое неизбежно произойдет, раз его яростно желают две стороны — по обоюдному согласию адмиралов. Понятное дело, что Того вышел на перехват его эскадры, но тоже сделал и Алексеев, так как в телеграмме, которую получили в Шанхае, указывалось, что поддержка будет. Но чтобы фактически весь флот пришел — то было удивительно!
— Ничего не понимаю, кто внес изменения в историю — ведь этих кораблей в Порт-Артуре не было, прах побери!
Андрей Андреевич только покрутил головой, потянулся и взял со стола папиросу и коробок спичек. Закурил, вспоминая как обомлел на открытом всем ветрам мостике, слушая пояснения Михеева, который объяснял ему какие корабли идут под адмиральским флагом наместника, фактически главнокомандующего, и где держит свой флаг вице-адмирал Старк, командующий Тихоокеанской эскадрой. И вот тут он сам впал в состояние, близкое к полному обалдению, иначе охреневанию от реальной действительности — таких перемен не предвидел и не ожидал.
Наместник держал свой флаг на новом броненосце «Цесаревич», что шел головным в первом отряда. За ним поспешал «Ретвизан», также зарубежной постройки, фирмы Крампа из САСШ, не менее быстроходный броненосец, и хорошо забронированный. А на некотором отдалении продвигался отряд из тихоходных двухтрубных броненосцев отечественной постройки — «Петропавловск» под вице-адмиральским флагом Старка, за ним «Севастополь» и «Полтава». Вот в эту колонну, по приказу с флагмана концевым мателотом встал «Император Николай I».
«Ослябю» пристроили также последним в третий отряд — флагманом тут был «Пересвет», где находился контр-адмирал князь Ухтомский, за ним «Победа», потом двухтрубный «Рюрик». Вот тут Андрей Андреевич разинул рот от удивления — он точно знал, что этот крупный броненосный крейсер должен был находиться во Владивостоке вместе с «Россией» и «Громобоем». И погибнуть в бою с крейсерами Камимуры 1 августа 1904 года. И сразу возникла масса вопросов — зачем его перевели?
Может из-за тихоходности, ведь он на два узла с лишним отставал от своих более быстрых «потомков», что и стало фактической причиной злосчастного боя — так бы океанские крейсера просто удрали бы Владивосток на большом ходу, уйдя от японцев со свистом⁈
— Понятно, почему «Императора Николая» и «Ослябю» поставили прикрывать тылы — корабли не сплаваны в составе отрядов, а будучи последними станут слепо выполнять маневры идущего впереди корабля. Так что меня попросту отстранили от командования, ибо подчиненных не осталось. Слава богу, что избавили от такой нагрузки, не очень-то я и обижен. Михеев без меня намного лучше справится, я ему только мешать в бою буду.
Андрей Андреевич фыркнул — он сам отлично понимал, что моряк с него никакой, а флотоводец тем более. Поставили на последнее место и хорошо — так безопаснее всего в предстоящем сражении. Японцы ведь сосредотачивают огонь на головных кораблях главных сил противника, что показал во всей красе тот же Цусимский бой. А сейчас делать этот маневр они еще не умеют, а русские не потеряли выбывшими от внезапного нападения два своих лучших броненосца. И вообще совершили невероятное плавание южнее Шаньдуня, совершив, по сути, стратегический маневр, который может изменить весь ход войны на море.
Не зря они так спешили — Рожественский совершил страшную ошибку, притормозив идущие на Дальний Восток подкрепления. Зато сейчас вместо семи девять броненосцев, против шести японских. Полуторный перевес в кораблях для эскадренного боя!
К тому же японцам не удалось внезапное ночное нападение миноносцев, и также не получилось разбить русские отряды по частям. Как и уничтожить «Варяг» в Чемульпо — крейсер, имеющий четыре характерных трубы, он опознал сразу, даже марки с ним выпускали, купил в юности. Тот шел в одном отряде с башенными крейсерами «Баян» и «Богатырь», причем последний должен был быть во Владивостоке, но оказался почему-то здесь…
Многие советские школьники приобрели набор из пяти марок, на одной из которых был изображен легендарный крейсер «Варяг».