Так что эскадра перебралась двенадцать дней тому назад в Дальний, и принялась тут обстоятельно обживаться, выйдя из состояния «вооруженного резерва». Из окна были хорошо видны все семь броненосцев и шесть крейсеров, причем массивный корпус двухтрубного «Рюрика» заметно выделялся. Наместнику предоставил свой собственный дом, вернее настоящий дворец по местным меркам, градоначальник Дальнего статский советник Сахаров, креатура всесильного Витте, считавший себя здесь полновластным «хозяином». Вот только сразу спасовал — слишком разное у них было положение, чтобы «качать права». Гневные телеграммы от Сергея Юльевича адмирал начисто игнорировал, а Витгефт отписывался на них «высоким штилем». А начнется война, то совсем иной разговор пойдет.
— Необходимо продолжать все наши приготовления, Вильгельм Карлович, не обращая внимания на телеграммы из столицы. Нам воевать, не им, и японцы не должны застигнуть нас врасплох!
Петербург изрядно докучал, постоянно требуя от него «объяснений» — предпринятые наместником мероприятия там многих изрядно раздражали. На что Алексеев отвечал «отписками», объясняя необходимостью, хорошо зная, что пока пользуется доверием государя-императора, ему ничего не сделают. «Облаивать» будут постоянно, интриговать — но пока помешать не могут, хотя так продолжаться вечно не будет. Если война не начнется до середины февраля, то отвечать придется за все — он отдавал себе отчет, что всесильная петербургская бюрократия гораздо влиятельней иной раз великих князей, что же говорить о наместнике…
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
«НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ»
февраль 1904 года
Глава 22
— Что же удумали эти русские гэйдзины? Коварство матерого врага никогда не следует недооценивать, с «Ниссином» и «Касугой» явно чувствуется их рука, аварии отнюдь не случайны!
Командующий Объединенным Флотом страны Восходящего Солнца, адмирал Хейхатиро Того напряженно размышлял над сложившимся положением. Война начиналась совсем не так как рассчитывали японцы — вступление пришлось отсрочить вначале на неделю, потом довести срок до тринадцати дней. Иначе было нельзя — раннее начало войны могло погубить купленные в Италии броненосные крейсера «Ниссин» и «Касуга», которые из-за злосчастных происшествий не смогли опередить русские отряды, что один за другим отправлялись на Дальний Восток. Наоборот, теперь следуя впереди купленных крейсеров, два русских броненосца напрямую угрожали идущим далеко позади, через весь Индийский океан «гарибальдийцам», столь нужных для Японского Императорского флота. Ведь начнись война, они могли вернуться и потопить их без малейших затруднений.
Пришлось выжидать, и лишь вчера посол в Петербурге затребовал грамоты и объявил о разрыве дипломатических отношений. А неделю назад из Квантуна и Владивостока вывезли на посланных пароходах всех подданных микадо, которые там находились. Из Японского и Желтого морей были отозваны все находящиеся там транспорты и выставлены дозоры.
Но и русские адмиралы отчетливо понимали, что война близко, начав свои уже явственные приготовления к ней за месяц до нынешнего дня. А они были очевидны, и агентура в Порт-Артуре и Владивостоке сообщала о том ежедневно, отправляя «адресатам» безобидные на первый взгляд «коммерческие» телеграммы.
Сведения вызывали у Того тревогу — русский флот перебазировался из Порт-Артура в Дальний, чтобы иметь свободный выход в море, и не зависеть от утреннего прилива, что позволял провести броненосцы по узкому фарватеру мимо «тигрового хвоста». При этом началась установка береговых батарей из девятидюймовых пушек, снаряды которых были опасны не только для крейсеров, но и броненосцев. Толстый броневой пояс, конечно, не пробьют, но трубы сбить могут, что приведет к фатальной потери скорости. На временные основания стали ставить шестидюймовые пушки, смертельно опасные не только для миноносцев, но и бронепалубных крейсеров.
Но самое плохое так это то, что русские начали отрабатывать приемы постановки минных заграждений, а потому в любой день могли полностью перекрыть минами подходы к Талиенванскому заливу. И тем исключить любое нападение японских броненосцев. И что еще хуже — минные транспорты и миноносцы были замечены у островов Эллиот и Блонди, которым японцы отводили роль передовой базы флота при блокаде Квантуна, если представится возможность ее установить. Теперь это невозможно — слишком велик риск подорваться на выставленных минах.
— Эти гэйдзины, белокожие северные дьяволы словно читают мои мысли, постоянно опережая в действиях…
Мысль была страшной, но Того допускал ее. Не стоит недооценивать врага, особенно европейцев, а русские ими, несомненно, являлись. А белые варвары вызывали разумные опасения, так как страх неведом настоящему самураю. Хейхатиро отдавал отчет, что его страна бросает вызов крупнейшей державе Европы, обладающей огромной по своей численности армией в миллион человек. И которая умеет воевать, как показала история многочисленных войн, причем с любым противником. Вооружена она винтовками и пушками, не лучше, но и не хуже японских, с многочисленной кавалерией, которой в стране Восходящего Солнца мало.
— Армия ничего не добьется, если я не разобью русский флот, — тихо произнес Того, склонившись над картой. Тихоокеанская эскадра в Желтом море нависала над западным побережьем Кореи, которая была выбрана приоритетной целью войск маршала Ойямы. Однако продвижение на север 1-й армии генерала Куроки, которая должна была пойти в авангарде и занять Сеул, существенно затруднялось, начни русские корабли действовать активно, а сибирские дивизии и казаки при этом перейдут через реку Ялу и сами начнут наступление на Сеул. И с занятием Чемульпо ситуация станет скверной. Русские смогут беспрепятственно снабжать свою армию по морю, перебрасывая пароходами все необходимое и подкрепления из Дальнего. А вот для армии Куроки обозы и носильщики будут идти больше двухсот миль по скверным дорогам, которые станут непроходимыми после тайфуна.
— У русских семь броненосцев стоят на якорях в Дальнем, и два идут к Шаньдуню — у меня прекрасная возможность нанести первый удар. Нельзя допустить соединения, и постараться разбить их по частям.
Того взял листок с последней сводкой, к сожалению там приводились сведения трехдневной давности. Вражеской эскадрой фактически командовал сам наместник, адмирал Алексеев, и сейчас она должна была находиться в Дальнем. К сожалению, телеграмм оттуда не поступало, телеграфная линия недавно повреждена хунхузами — для китайских разбойников это было любимое занятие. А крейсера для ведения разведки лучше не отправлять — ведь это могло насторожить русских, и тогда внезапность будет полностью утеряна. А ведь гэйдзины сейчас явно настороже, раз русские пароходы стали искать убежище в собственных портах.
— Нет, все правильно — миноносцы атакуют Дальний и Порт-Артур одновременно, в то время как крейсера Уриу уничтожают русский отряд в Чемульпо и проводят транспорты с десантом. А я уничтожу отряды Вирениуса и Моласа, хотя они, думаю, укроются в Циндао. Но не важно — это уже будет победа, ведь по их законам они будут вынуждены разоружиться и интернироваться. А затем подойду всеми силами к Дальнему, и добью те броненосцы, что будут повреждены в ночной атаке…
Карта театра боевых действий на дальнем Востоке — русский флот сосредоточен в Дальнем, небольшой крейсерский отряд во Владивостоке. Японцы занимают выгодное стратегическое положение, но действия их армий возможны только в южной Кореи. И причина тому угроза со стороны Квантуна…
Глава 23
— Японцы были предупреждены, что любая высадка их армейских частей в Чемульпо будет рассматриваться как «казус белли», и мы имеем полное право воспрепятствовать этому. И на то у меня есть приказ его высокопревосходительства наместника, адмирала Алексеева, воспрепятствовать высадке японских войск силой. На посланную в Порт-Артур радиограмму пришел ответ, — капитан 1-го ранга Ливен посмотрел на собравшихся в кают-кампании офицеров «Разбойника» и прибывшего командира крейсера «Забияка» барона Шельтинга. И держа в руке листок бумаги, князь громко озвучил текст, которого все так давно ожидали:
— «Вражеский флот в полном составе вышел в море, русские пароходы задерживаются неприятельскими крейсерами, дипломатические отношения между странами вчера разорваны. Действовать по-боевому, высадку вражеских войск в Чемульпо пресечь силой оружия».
Словно ветерок прошелся по кают-кампании, лица офицеров стали отрешенными — все они прекрасно понимали, что до полудня доживут немногие, ибо перевес в силах на стороне противника.
— От имени государя-императора приказываю…
Ливен сделал короткую паузу, прекрасно понимая, что тем самым превращает пока еще хрупкий мир в яростную войну. Александр Александрович все эти долгие недели готовился дать бой, и вот теперь настал этот момент. Он понимал, что многие его осудят за принятое решение, но другого у него просто не было — вражеский крейсер в одиночку превосходил русский отряд по своей силе, и не уступал по совокупному водоизмещению.
— Как только японские корабли войдут в гавань — миноносцам немедленно атаковать «Чийоду», пустить мины с самой короткой дистанции. «Разбойник» и «Забияка» откроют огонь по транспортам, а если вражеский крейсер не будет торпедирован, то примут бой с ним. Так что, господа, я надеюсь только на ваше мужество, — Ливен посмотрел на командиров двух миноносцев — молодые лейтенанты смотрели на него замершими взглядами, в которых плескалась вселенская грусть, перемешанная с яростной отвагой.
— Господа, у нас два миноносца, но действовать они должны за четверых, чтобы возместить потери, которые мы понесли. Море безжалостно, но противник тоже не будет милосерден!
Из Владивостока, с помощью ледокола «Надежный», который пробил льды в Золотом Роге, с невероятным трудом вывели четыре новых миноносца типа «Пернов», проплававших всего по три-четыре года. Но сразу осталось три — корпус 208 не выдержал столкновения с отколотой льдиной, ухитрился пропороть себе борт, и ушел на дно. Хорошо, что команда успела сойти на льдину, и ее принял на борт ледокол. К Чемульпо дальше повели три «номерных» кораблика, но дошло только два — 210-й пошел на дно ночью со всем экипажем, когда море начало буйствовать. Дошло только два миноносца, которые еле успели привести в боеготовность. А вот крейсера «Рюрик» и «Богатырь», сопровождавшие миноносцы, добрались до Дальнего без проблем — их приход значительно усилил эскадру.
— Неприятель не ждет нашей атаки, так что шансы торпедировать и потопить «Чийоду» у нас есть. Наши крейсера расправятся с транспортами, по крайней мере, я на это надеюсь. А там примем последний бой, надеюсь только, что наша гибель окажется не напрасной. Сигнал к бою — подъем стеньговых флагов на «Разбойнике». Все, господа, да поможет нам бог!