Адмирал посмотрел, там действительно шло самое настоящее сражение — «Сикисима» упорно шел к Цусиме, а вокруг корабля водоизмещением в 15 тысяч тонн, как на охоте на медведя с собаками, крутились маленькие, чуть больше четырех тысяч тонн броненосцы береговой обороны. И бой уже шел с их явным преимуществом — только лишь одна 305 мм пушка из кормовой башни вражеского корабля продолжала время от времени стрелять, и ее поддерживали лишь несколько шестидюймовых орудий, три или четыре.
И тут неожиданно произошло ужасное — как медведь на охоте цепляет когтистой лапой собаку, нанося той смертельную рану, так и сейчас двенадцатидюймовая пушка выстрелила по приблизившемуся на пятнадцать кабельтовых корейскому броненосцу береговой обороны. Германские корабли славились своей защитой, но броня была сталежелезной «компаунд», так как построены корабли были двадцать лет тому назад, дистанция самой короткой, бортовая барбетная установка 24 см пушки слишком уязвимой — страшный внутренний взрыв разрушил броненосец, лишь недолго поплававший под корейским флагом. Но оставшиеся четыре кораблика словно не заметили потери «сослуживца», и еще больше приблизились — взрывы на японском броненосце теперь следовали один за другим, по нему ведь могло стрелять до дюжины крупнокалиберных орудий.
— Ну да, в нашем народе так и говорят — артелью сподручно и батьку бить, — усмехнулся Степан Осипович, и неожиданно жестко произнес:
— Атаковать неприятеля торпедами, потеря еще одного броненосца недопустима, а миноноски мы строим десятками. Чем меньше японцев доберется до острова, тем лучше — жалеть нужно своих, а не врагов.
Торпедных катеров в составе русского флота было действительно много — для действий в шхерах и на мелководье они стали самым настоящим «расходным материалом». Строились быстро, высокий полубак обеспечивал хорошую мореходность, а «газолиновые» двигатели уже не закупали в Америке, а освоили собственное производство, пусть и с трудом. И дальность хода была достаточная, и не шумели ночью как паровые катера. Несли катера не только самодвижущие мины, часть уже использовали как тральщики, другие приспособили к постановке четырех мин заграждения, несколько были вооружены дополнительной 47 мм пушкой, превратившись уже в сторожевые катера. А в качестве разъездных в базах, и при адмиралах, они уже стали незаменимыми — куда лучше для перевозок людей и мелких грузов, чем на прежних паровых катерах.
И вот сейчас со всех сторон на пять избитых, но еще идущих вражеских броненосцев, устремились вышедшие в пролив из Мозампо и Фузана миноносцы и миноноски — их было до полусотни, первые старого типа, многие уже совершенно одряхлевшие, а вот миноноски новые, спешно построенные или собранные во Владивостоке и Дальнем газолинки. Торпедная атака подобной «сворой» возможна только ночью, днем скорострельные трехдюймовки, 102 мм и 120 мм противоминные пушки живо бы «пропололи» порядки атакующих. Вот только японцы уже несколько часов беспрерывно сражались, без всяких пауз — люди они низкорослые, и просто смертельно вымотались. К тому же открыто расположенная, лишь прикрытая щитами противоминная артиллерия, была уже на три четверти, а то и больше выбита.
И самое главное — все русские броненосцы, а навалились они на каждого противника вдвоем-втроем, продолжали стрелять по неприятелю полными залпами, перейдя на фугасные снаряды, осколки которых и разрывы буквально выкашивали находящихся на верхней палубе нижних чинов. Так что встретили атакующие миноносцы лишь разрозненные выстрелы, которые остановить атакующих, понятное дело, не смогли. К тому же новыми 457 мм торпедами можно было поразить противника даже с двадцати кабельтовых, пусть на излете, но с десяти-пятнадцати, уже уверенно пускали самодвижущие мины, снаряженные шестью пудами тротила — почти центнером. Для любого броненосца такой «подарок» смертельно опасен, лишь на «Цесаревиче» и «бородинцах» имелись противоторпедные переборки. Да на новых линкорах немцы уделили повышенное внимание именно противоторпедной защите и возможности подрыва на минах, на что ушла значительная толика водоизмещения. А вот на кораблях английской постройки сделали упор на броне и орудиях, в результате чего они стали как опасными противниками для любого линкора, так и уязвимыми, уступая в «живучести».
— Нечего с ними возится, уже вечереет, а провести ночь в проливе не самое лучшее решение. Потому пусть наши легкие силы постараются выставить плотную завесу, и до наступления темноты хорошо погоняют все вражеские миноносцы, пока броненосцы отходят. Мы идем в Мопкхо, Щенснович следует во Владивосток, все поврежденные корабли ковыляют в Мозампо и Фузан, их прикрывает контр-адмирал Миклуха со своими броненосцами и канонерскими лодками. Адмиралы Эссен и Вирен со своими крейсерами пусть гоняются за всякой «мелочью» — на то и щука в реке, чтобы карась не дремал. Чем больше они истребят миноносцев, тем меньше их устремится за нами в погоню. А там на наши «приманки», как мотыльки на огонек свечи полетят, да крылышки свои обожгут.
Степан Осипович усмехнулся — вот уже два месяца в Цусимском проливе чуть ли не каждую ночь происходили столкновения между крейсерами и миноносцами противоборствующих сторон. Понятно, что этой ночью тоже будут идти поиски — ведь русским и японцам обязательно нужно добить вражеских «подранков», и при этом спасти своих. Вот последнюю задачу будут выполнять броненосцы береговой обороны и канонерские лодки, время от времени включая прожектора, и открывая стрельбу — которые и будут притягивать к себе рыскающие в темноте вражеские миноносцы. Не столь сейчас и многочисленные — превосходство в легких крейсерах и миноносцах порядком повыбило вражеские малые корабли.
— «Касума» и «Сикисима» выбросились на камни, остальные броненосцы торпедированы и тонут, ваше высокопревосходительство, — последовал доклад флаг-офицера, а Молас негромко добавил, но уже негромко:
— Девять вражеских броненосцев, вряд ли эти два смогут отремонтировать. Мы победили, у японцев осталось шесть кораблей линии — два линкора и четыре броненосца…
— Мы потеряли «Пересвета» и «Ослябю», «Баяна» и «Россию», еще три броненосца и два броненосных крейсера едва на плаву держатся, и бог знает кто из ночь переживет, — сухо отозвался командующий флотом, хотя внутри себя столь ошеломляющей победой был доволен. Как и тем, что линкоры показали свое явное превосходство, потопив или тяжело повредив сильнейшие вражеские корабли, которые в прошлом генеральном сражении причинили массу бедствий. Но нынче врага одолели, хотя для этого потребовалось полное напряжение всех сил и большой численный перевес. Именно последний и выручил, стал основой победы — и страшно представить, что стало бы с русским флотом, имей противник больше вымпелов в прошлую войну. Тогда бы в эту не пришлось воевать — флота бы просто не осталось.
— Да, мы победили на море, Михаил Павлович, а то, что десанты противника будут разгромлены в самое ближайшее время, я не сомневаюсь. Если не сдадутся, то японцев просто перебьют. Но этого не будет, если в войну ввяжется Англия — тогда нам придется плохо.
— На нашей стороне выступит кайзерлихмарине, Степан Осипович, со Шпее планы согласованы. Теперь у Ройял Нэви не будет серьезной поддержки от японцев, а на китайских станциях всего дюжина броненосцев и десяток броненосных крейсеров. И ни одного линкора или линейного крейсера — грех не воспользоваться такой ситуацией. У меня есть предложение…
— Позже, Михаил Павлович, как только вернемся на ремонт в Дальний. Оповестите эскадру — «поздравляю всех с победой над противником — мы ее заслужили»! И мой приказ — «флоту отходить на Квантун, 3-й дивизии следовать во Владивосток»! Будем готовиться к столкновению с Королевским Флотом, но лучше бы избежать этой войны…
С маленьких броненосцев береговой обороны началось строительство броненосных эскадр кайзерлихмарине, которые уже через двадцать лет смогли бросить вызов Ройял Нэви, вступив в Ютландский бой. В Германии любили делать снимки проходящих под мостом на Кильском канале кораблей — и эти самые крошечные из всех «панцершипов»…
Глава 30
— Андрей Августович, на вас только полагаюсь — ни под каким соусом ни один корабль Ройял Нэви в Дарданеллы войти не должен. Проливы теперь навсегда закрыты для прохода военных кораблей любых стран мира, кроме наших. А все страны, берега которых омывает Черное море, демилитаризованы навечно от морской силы, включая турок. Я ведь хорошо помню, как нам Парижский трактат навязали и запретили иметь сильный флот в Севастополе. Оного бесстыдства больше не должно повторится!
— Три линии мин уже выставили, Зиновий Петрович, береговые батареи, пока на временных основаниях, поставим — шестидюймовые пушки Кане и девятидюймовые мортиры. Подводные лодки в любой момент в море готовы выйти, как и миноносцы ночью — встретим англичан достойно, если решат в гордыне своей на мины пойти.
Вице-адмирал Эбергард усмехнулся, всем своим видом показывая, что сражения нисколько не опасается. Да и правильно делает — Ройял Нэви может нагнать сколько угодно броненосцев и даже линкоров, вот только вход в Дарданеллы надежно запечатан, и для этого хватило пары суток. К великому удивлению Зиновия Петровича турецкий флот являлся фикцией, химерой, миражом — он не оказал абсолютно никакого сопротивления. Два германских броненосца были захвачены в Золотом Роге десантными партиями — они стояли там на ремонте после боя с греческой эскадрой — эллины им здорово «наваляли» в бою у Лемноса. Турецкие моряки довели аккуратные германские корабли до полного безобразия — машины могли едва выдать ход в восемь узлов, еле ползали. Еще один броненосец был потоплен итальянцами в Тобруке, о чем оповестили римские газеты как о величайшей победе. Но увидев, как турки относятся к собственным кораблям, Рожественский сделал в целом правильный вывод — откровенно врут потомки древних латинов, битые даже эфиопами в Африке, а те чуть ли не копьями воевали. Еще один купленный в Германии броненосец османы сами в панике посадили на мель, и теперь назначенная на него команда будет стараться свести его с камней — вроде днище не распороли. Но так приобретение хорошее, как ни крути, но первые германские броненосцы стали прообразом дредноутов — на них поставили три башенно-подобных барбета с парой 280 мм пушек в каждом, в диаметральной плоскости. Правда, в средней башне стволы были в 35 калибров, в то время как в других в 40 калибров. Но получить даже три таких «квази-линкора» было счастьем, на которое Зиновий Петрович не надеялся — ведь Черноморский флот по его настоянию был давно отправлен на Дальний Восток, и теперь фактически удвоился в кораблях линии, как это не смешно. Но немцы построили крепкие и надежные корабли, на двух броневой пояс из цементированной стале-никелиевой брони в девять дюймов, причем по всей ватерлинии. Поставить на них улучшенные орудия, что на «Брауншвейгах», или даже новые 240 мм пушки, то получатся «квази-дредноуты береговой обороны», вполне приличные, причем доставшиеся даром. Отремонтируют и перевооружат в Николаеве всю троицу за несколько месяцев, после чего за проливы можно не беспокоиться, ведь в строй в следующем году войдут два новых быстроходных линкора, фактически линейных крейсера.
Имелись у турок и два бронепалубных крейсера, оба вульгарно брошенных прямо в гавани. И не мудрено — османы разбегались из Константинополя, прекрасно понимали, что за резню православных жителей придется отвечать, и скоро — с пароходов высаживали десант. Так что резво покинули свои корабли и экипажи — вид двух линкоров, броненосца и крейсеров придавали дополнительные силы беглецам. Так что морского сражения, к которому так долго готовились русские моряки, не состоялось, к их великому разочарованию, так как на улицах матросы видели останки растерзанных несчастных жертв, и кипели праведным возмущением.
Сам же адмирал сейчас думал о неотложном — Черноморский флот нужно было как можно быстрее усиливать. Крейсер «Гамидие» можно вводить в состав Черноморского флота, англичане построили ходкий корабль, а вот «Меджидие» требуется капитальный ремонт, американцы его снабдили откровенно плохими котлами и машинами. Оставить необходимо немногие новые корабли — германские минные крейсера и эсминцы, а также французские дестройеры и канонерские лодки. Весь остальной хлам лучше немедленно «спихнуть» союзникам грекам — там сплошное безобразие, еще времен прошлой войны, где он сам был молодым капитан-лейтенантом. Может, что-нибудь эллинам и пригодится, ведь тоже воевали и должны получить свою долю трофеев. Вот пусть и обрадуются, к тому же до сих пор за пару «гарибальдийцев» не рассчитались, но тут лучше не крохоборничать.
Зиновий Петрович оторвался от мыслей, обвел взглядом желтые скалистые берега пролива, уже выжженные солнцем. Посмотрел на русскую эскадру, что находилась на якорной стоянке рядом с островом. Два линкора, броненосец «Потемкин», оба крейсера, эсминцы — тут были собраны самые боеспособные корабли Черноморского флота. Подошли и греки — броненосный крейсер «Георгий Аверофф» и один из броненосцев 2-го класса, перевооруженный уже с итальянских 254 мм пушек, которые установили в Пирее на береговой батарее, на английские 234 мм, подобные тем, что стояли на флагмане. Имелись еще у эллинов три дряхлых броненосца береговой обороны, канонерские лодки столь же почтенного возраста, и новые эсминцы с единственной подводной лодкой. И все эти морские силы сейчас высаживали десанты на острова Эгейского моря, поднимая там греческие флаги. И сейчас к берегу направлялся катер, дымя трубою, с командующим греческим флотом контр-адмиралом Павлосом Кунтуриотисом, с котором должны были состояться переговоры о дальнейших боевых действиях.
— Через минные заграждения попрут только безумцы, но потеря двух-трех кораблей сразу остудит горячие головы. А дальше что англичанам делать прикажите? Высаживать десант? Даже не смешно, вы ведь сами прекрасно знаете, что намечена высадка пяти армейских корпусов, полностью отмобилизованных — что им могут британцы противопоставить? А турецкую армию в расчет принимать не стоит, Андрей Августович — она полностью деморализована поражениями на Балканах. А потому Оттоманскую Порту нужно добивать, другого такого благоприятного момента уже не будет. Ну да ладно, пора встречать нашего гостя…
В домике царила прохлада, а снаружи день вступил в свои права, и солнце серьезно припекало. Рожественский прикурил папиросу и внимательно посмотрел на грека, из влиятельного рода местной аристократии, и дельного моряка, одержавшего над турками целых две тактических победы, так сказать, без всяких потерь со стороны противника.
— Ройял Нэви мы в проливы не пустим, Павел, и, возможно, произойдет сражение. Но и пусть — для нашей торговли и политики Дарданеллы вместе с островом Лемнос самый главный шверпункт, как любят говорить пруссаки. И мы оставим его за собой, адмирал, и не надо морщиться — стоит англичанам топнуть ногой, как вы им все отдадите. Ведь так?
Рожественский не жалел самолюбия грека — да и кто он ему⁈
В политике нужно преследовать интересы только своей державы, они на первом месте, союзники всегда должны быть на втором в перечне приоритетности. А греки вот уже пять веков находились под властью османов, и лишь только сейчас силой оружия стали освобождать исторические земли, населенные одноплеменниками. И то при помощи союзников по «Балканскому альянсу», прежние столкновения с турками один на один для них заканчивались очень печально, как прошедшая в конце прошлого века война, проигранная эллинами вдрызг.
— Не отвечайте, не нужно — вы все прекрасно понимаете сами. Самостоятельно ни освободить, ни удержать Ионию и прочие малоазиатские владения вы не сможете, так что ваша «мегали идеа» может быть воплощена только в плотном и тесном союзе с Россией, с которой ваша королевская семья связана тесными брачными узами. Так что эти земли мы займем нашими войсками, как и Понт, наследие Трапезундской империи, рухнувшей последней, как и княжество Феодоро, что уже в нашем Крыму. Так что сами понимаете, нужен тесный альянс на вечные времена. Вы получите защиту от России, которая освободит все земли с греческим населением, включая и Кипр. Да, это будет долго, но так мы с турками два с половиной века воевали, можно еще лет двадцать спокойно выдержать, больше не потребуется.